Author: User
Last saved by: e
Company: WG_IPR

«Кошкин дом» 

Примечание:
Кроме основной сцены, на которой будут появляться главные действующие лица должны быть еще две площадки – справа и слева, где будут  появляться их телефонные собеседники)

Действующие лица:

Саша по прозвищу «Принцесса Ли» - 24-25 года аспирантка, биолог, коренная харьковчанка. Красивая или во всяком случае своеобразная девушка- еврейка (последнее обстоятельство впрочем не обязательно бросается в глаза)
Ира – ее ровесница и однокурсница, но все еще студентка «вечная студентка», для которой учеба – не главное, родом из под Полтавы. Крашенная блондинка, худая, дерзкая, девушка с повадками бездомной кошки.
Нина – студентка гуманитарий лет 18. Хрупкое, тонкокожее (во всех отношениях) существо. Скорее «девочка», чем «молодая женщина». Приехала в Харьков учиться из маленького провинциального городка.
Павел – «любимый мужчина» Нины, из Москвы,  ему чуть за 30, но в нем есть уверенность, человека «знающего себе цену», что напрочь отсутствует у  остальных героев.  
Илья – старый друг Саши, ему чуть больше 30 лет, бывший спецназовец, что иногда проскальзывает в пластике. По образованию историк.
Сережа – Юрист из Москвы, друг Саши 25-27 лет. Он  турист и КСПшник со стажем и поэтому всегда выглядит так, словно только, что вышел из лесу.
Ян – Фантастического обаяния мужчина без определенного рода занятий. Слегка авантюрист. 30-35 лет
Гости в возрасте от 25 до 35 лет научная, творческая и прочая интеллигенция – бывшие одноклассники, сокурсники, поклонники. 
Мама Саши
Марина – хозяйка квартиры, где происходит действие.
Две кошки и котенок – Гадина, Муркеза и Иммануил, соответственно.

Место действия – Харьков 1998-1999 год

Пролог

Совершенно темная или во всяком случае очень скудно освещенная сцена.
(Голоса)

Саша - Иммка, Имка, Иммануил! Кс-кыс-кыс! (Звон стекла)
Ира - Это были мои банки!
Саша- К черту банки! Где котенок? (дикий кошачий мяв) Спокойно – это Гадина – Держите ее. Иммануил кыс-кыс кыс….(грохот, придушенный голос) – и под столом тоже нет, снимите кто-нибудь это с меня…
Ира- Что за идиотская мысль назвать кота Иммануилом. Имка, Иммочка –на-на-на… Саша - Тебя не спросили… Объясните мне лучше, кто оставил форточку открытой? Ведь я же тысячу раз говорила…
Нина - Это не я, Ли, честное слово не я…
Ира - Да перестаньте вы сходить с ума, оголодает, - вернется. (по слогам) На-до-е-ло. Безнадежное это дело ловить в темной комнате давным-давно убежавшего кота .
Саша - Люблю безнадежные дела!(грохот и мяв) – Ага а вот и Муркеза. Имка, Иммануил, ну куда же ты подевался подлец!
Нина - Наверное, Вы правы Ира, но ведь нельзя сидеть, сложа руки, надо же что-то делать...
Ира - Предлагаю всем лечь спать. 
 (Долгий телефонный звонок)
Саша- Тише! Это из Калифорнии!

(Освещается площадка справа, молодая женщина с мокрыми волосами изнемогает от жары, разговаривает лежа на мате, слышна веселая латиноамериканская мелодия)

Марина – Hello.
Саша -    Здравствуй Мариночка, здравствуй милая!
Марина - Что? Я Плохо тебя слышу. Как вы там? 
Саша – Мы?.. Лучше всех.
Марина - Фима спрашивает, не было ли в Харькове погромов? Тут много говорят о росте антисемитизма на территории бывшего СССР.
Саша - (Очень серьезно)Насколько мне известно, последний еврейский погром приключился л год назад в общежитие мехмата, когда Вовке Фридману набили морду за попытку увести девушку у тамошнего славянина. О других мне ничего неизвестно. Но возможно, я что-то пропустила.
Марина – (не оценив юмора) Ну и слава Богу. Как продвигается твоя диссертация? У Фимы в прошлом месяце взяли статью в Nature.
Саша - Поздравляю. Есть шанс, что через пару лет этот номер дойдет и до Харькова.
Марина - Фима говорит, что пришлет тебе оттиски. Ничего не слышу. Эти чертовы пуэрториканцы опять включили музыку на весь квартал.
Саша - Что?!
Марина - Пуэрториканцы, говорю, соседи. Мальчишки, через одного наркоманы.
Саша -Сочувствую (Ирине в сторону) Она будет НАМ рассказывать про соседей наркоманов?…
Марина -И кондиционер сломался. Хоть ложись и помирай. Как кошки?
Саша - Отлично..
Марина - С тремя вам будет сложно. Отдайте котенка в хорошие руки.
Саша  - Уже можно сказать отдали…
Марина - Это серьезные люди, я надеюсь? Ответственные?
Саша – Серьезные… Серьезнее некуда.
Марина – Это хорошо. Я перезвоню вам через неделю.  Ах да, Муркезе нельзя речную рыбу. Ни под каким видом! 
Саша - Слушаюсь капитан!
Марина - Фима передает тебе привет. Buy!
Саша - Бай-бай.(кладет трубку).  Уф! 

Нина – (робко) Может быть нужно было сказать правду…
Ира –  (лениво) А кому она нужна, твоя правда?… Этот вопрос о погромах я слышу уже в третий раз. Перед кем они оправдываются?… Не понимаю…
Нина - Но ведь, в конце концов, это их котенок.
Саша – О чем ты… Имка родился у Муркезы полтора года спустя после их отъезда. Они его и не видели-то ни разу. Просто есть люди, которым чувство ответственности с успехом заменяет отсутствие более глубоких чувств. Эта квартира переходит из рук в руки уже второй год. Сначала здесь жил Дима…
Нина – А где он сейчас…?
Саша – Защитил диссертацию, уехал в Германию… Теперь вот моя очередь…
Кыс-Кыс-Кыс! Черт бы тебя побрал! (грохот) (Устало) Бог его знает в чем в данном случае заключается правда. Мы боимся, что Имка прячется где-нибудь на дереве – испуганный и голодный. Но с таким же успехом он может сидеть на коленях у добросердечной старушки или лакать молоко из блюдца… Может быть сама того не желая я сказала правду… Может быть… Боюсь, только, что мы этого никогда не узнаем.
Ира – (зевая) Завтра новоселье. Хотелось бы знать, соблаговолят ли ОНИ дать свет.
Саша – (чуть раздраженно) Разве мы живем не в демократическом государстве?… Предполагается, что ОНИ это мы и есть.
Ира - Ну уж дудки. У НИХ, уверяю тебя, даже обмен веществ, протекает исключительно в долларовом эквиваленте…
Нина -  Завтра приедет Паша… Удивительно, как все совпало. Вы искали себе третью соседку… А мне до смерти была нужна квартира или хотя бы отдельная комната... Вы… вы увидите Ли – это такой человек…  Мы познакомились в прошлом году в Крыму. Мама купила мне путевку в санаторий по случаю окончания школы. И там-то мы и познакомились. (тихо смеется своим воспоминаниям) А ведь я могла тогда, повернуть направо… Я всегда сворачивала направо. И ничего бы не было… Там еще была такая скала, похожая на упавшую птицу… (Пауза) Он приезжает ко мне каждый месяц, а иногда даже два раза в месяц. Хотя это наверное очень дорого ездить так часто из Москвы в Харьков. (убежденно) Это самый надежный, самый чуткий и понимающий человек, которого только можно себе представить.  Я даже подумать не могла, что ТАКИЕ мужчины еще существуют.
Ира – (с явственной иронией) А много ли ты успела повидать..э.. мужчин?… (слово «деточка» не произносится, но повисает в воздухе).
Нина – ( с некоторым вызовом) Достаточно.
Ира –  Ну тогда, конечно… Ба, да у меня ведь есть зажигалка!.. Да будет свет! (щелчок, на мгновение вспыхивает пламя освещая  три женских фигурки и снова гаснет).  Света не будет. Газ кончился.
(Занавес опускается для того, чтобы немедленно взмыть)

Действие первое

Огромная кухня в старом еще дореволюционном доме, Высокие потолки. Чугунная плита, похожая на доисторическое чудовище. Стол  и несколько кресел.  Раковина и кран. Распахнутое окно с просторным подоконником, старые часы на стене – и уйма свободного места – можно танцевать и ходить на голове. За окном душный и синий летний вечер. В доме светло и празднично. В углу весит связка воздушных шаров, к стенам пришпилены смешные самодельные плакатики. Банки, о которых шла речь в Прологе, аккуратными рядами расставлены в старом серванте. Из кухни ведут три двери  - одна в Ирину комнату, вторая в коридор и на улицу (это квартира с отдельным выходом), третья в гостиную, где и происходит празднование. Когда поднимается занавес из гостиной вываливает толпа гостей приплясывая, вокруг Саши по прозвищу «Принцесса Ли» и поет.

Хор – Как на Шуркино новоселье
           Испекли мы каравай.
           Вот такой Вышины!
          Вот такой Ширины.
          Каравай- Каравай
          Кого хочешь - выбирай!

( Закончив петь и приплясывать, толпа очень быстро разделяется на две группы – первая преимущественно женская, вторая преимущественно мужская, которые оживленно общаются. В  зал долетают реплики то с одной то с другой стороны. Ли стоит около двери в гостиную, ни в одном споре не участвует, но внимательно слушает, готовая по-хозяйски вмешаться, если разговор уйдет «не в ту степь». Разговор идет на повышенных тонах, которые в центральной России, сочли бы признаком приближающейся драки. Но это всего лишь особенность южного темперамента и этикета.)

Гостья_1 –(обмахивается журналом) Душно то, как… Просто дышать не чем.
Гостья_2-Чего ты хотела? Июль, только начинается… Погоди то ли еще будет…
Гостья_3- Значит  потом, они все-таки развелись?…

Гостья_4 -  Перестань меня уговаривать! Мне не на что купить ребенку фломастеры в школу, это ты понимаешь? Я мужа досыта накормить не могу. Какая к черту здесь может быть родина?
Гость_1 - Все законы вашего хваленого рынка – это законы работорговли! А человек свободен.
Сережа - Средний класс – вот чего не хватает Украине, так это крепкого среднего класса! У нас в России, он уже есть.  У Вас, к сожалению еще нет.
Илья -  (сидит в кресле, не столько спорит, сколько комментирует) И горе побежденным… 

Гостья_2 -Ребенка жалко
Гостья_1 - А, что делать? Все разводятся.

Гостья_4 Что за глупости ты говоришь. Это и есть свободный выбор  - «уехать». Или с вашего курса уехали сплошь бездари и тупицы, а остались одни умницы и таланты? Все лучшие давно уже там!
Гость_2 – Но ведь деньги это еще не все! Так  и каждый кусок дерьма в канализации мнит себя сводным вершителем собственной судьбы. Как же иначе. И плывет, покачиваясь к светлому будущему…
Гость_3- Ну да весь мир – канализация, конечно. Глубина мысли необыкновенная, ты еще что-нибудь про «нашу русскую духовность скажи»…

Гостья_1 -  Неплохая  квартирка.
Гостья__3 – Да... Хозяева уехали в Австралию, оставили кошек. Шурка будет за ними присматривать.
Гостья_2-  Только не в Австралию, а в Германию,
Гостья_1 – (вздыхает) Все уезжают…

Сережа – (Илье) Уверяю вас мне очень жаль, что пенсионеры не получают пенсии вовремя. Но ведь это все - неизбежные трудности. Проблемы становления, так сказать. Вы как историк должны понимать…
Илья - О да, разумеется, ЭТО неизбежно. Приятно все-таки осознавать себя счастливой жертвой исторической неизбежности… Я говорю понятное дело не о пенсионерах…
Сережа – Я… Но… ( кружит вокруг спорщиков, пытается что-то вставить, опрокидывая попутно всяческие предметы, но его никто не слушает)
           Гостья_1– И тогда он ей говорит, на алименты можешь не рассчитывать…
Гостья_4 – А ты, что скажешь, Ли? (все замолкают, оборачиваются к Саше)

Саша– (пожимая плечами, как о чем-то само собой разумеющемся) А, чего говорить?.. Создадим ревком, разработаем план переворота…. Перегоним «Аврору» из Невы в  Казачью Лопань. И ка-ак жахнем! 

Гость_2 (обиженно) – Тебе бы все шутки шутить. А я серьезно…

Саша  - Так и я серьезно. Устраивать революции – старая еврейская традиция… Наган за пояс и вперед… 
Сережа (пользуясь возникшей паузой) – Но ведь существуют объективные экономические законы! (сносит с подоконника герань, и обрушивает на себя штору или совершает что-нибудь другое, столь же грандиозно разрушительное и в недоумении глядя на дело рук своих, заканчивает тихо…) Законы рынка…
(Все хохочут, атмосфера разряжается)
Саша –( снимая с него штору и нежно подталкивая к двери в гостиную) Сережа, Сереженька, у нас дамы стенки подпирают, пока вы тут дискутируете. Иди, поухаживай за девушками… (оборачиваясь к остальным) Господа, с позволения сказать джентльмены! Дамы хотят танцевать, нужно убрать столы.

(Все уходят в гостиную, но тут же из коридора вваливаются Ира Нина и Паша,  Ира хохочет и «наезжает» на гостя. Паша одет неброско, но дорого и стильно, на плече  у него импортная, хорошего качества дорожная сумка.)

Ира – (хохоча) _ Не верю! Где малиновый пиджак и сотовый телефон?! 
Паша – Уверяю вас Ирочка, в моем гардеробе вообще нет малинового пиджака…
Ира – Где шампанское и голландские розы, разве так должен появляться  на пороге преуспевающий бизнесмен из Москвы?! 
Паша – Дорогая Ира, вы отстали от жизни, в Москве уже давно не дарят любимым женщинам голландских роз… Разве, что студенты… (открывает сумку достает от туда коробочку с орхидеей).  Ниночка это вам.
Ира –  Ух ты…
Нина – Спасибо… Как красиво.  (с простодушным удивлением вчерашней провинциалки) А, что это?…
Паша – Это орхидея.
Нина – Настоящая?… Ой… я совсем не это хотела сказать… (смущенно) Просто я была уверенна, что они … другие…
Ира –  (любуясь) Орхидеи Ниночка, бывают разные… Всего кажется больше тысячи сортов.
Нина – Нет, я не это имела ввиду... Просто… мне никогда не дарили орхидей. (берет коробочку и бережно прижимает ее к груди) Спасибо…
Ира –  (ерничает) Ай-яй-яй, богатый, но благородный герой, я сейчас расплачусь, и моя расплывшаяся косметика будет на вашей совести, Паша!  Или может быть лучше все-таки Павел Сергеевич?… У меня приятеля второгодника Пашкой звали. А вы такой солидный мужчина с орхидеями… (категорично) Павел Сергеевич! И никак иначе.
Паша – (чуть принужденно) Как вам будет угодно Ира, Как вам  будет угодно. (оглядывается)  А трубы довольно приличные, в таком старом доме это даже удивительно.
Нина – ( отводит  Иру в сторону чуть не плача) – Ира, ну зачем вы так…
Ира – (шепотом с искренним раскаяньем человека, который обнаружил, что до смерти обидел маленького ребенка) Я больше не буду. Не обращай внимания. Считай,  что я желчно тебе завидую. (подмигивает) Орхидея – блеск. (Нина слабо улыбается, Паша подходит и уверенным жестом собственника обнимает ее за плечи нисколько не смущаясь присутствием третьего лица. Нина отвечает ему благодарным взглядом.).
Паша –  (задумчиво) Женщины, - удивительные существа.
Ира – Да что вы говорите?! 
Паша – Это не другой пол, это просто какой-то другой вид. Смотришь на вас таких удивительных, таких красивых и нежных. И думаешь…(понижая интонацию с пафосной до почти шутливой) Ну за что нам, дуракам, такое счастье?.. 
Нина –  (подбирая слова с неловкостью девочки школьницы) Каждый, в конце концов, получает именно то, чего заслуживает. Ты, стало быть, заслуживаешь меня. ( преодолевая смущение, которое всегда бывает у  людей встречающихся после разлуки поворачивается и целует его)
Паша – Не заслуживаю…(проводит рукой  по ее волосам). Потому, наверное, и счастлив. Разумеется есть вещи, которых мужчина может и должен добиваться. Но при всем при том, разве можно заслужить чудо? За чудо остается только благодарить. (берет Нинину руку и почтительно целует кончики ее пальцев от чего она невероятно смущается)
Ира – Ну знаете… С такими взглядами вам обоим полагается, душить по ночам невинных младенцев и отбирать пенсии у старушек
(Нина и Паша   недоумевающе переглядываются)
Ира – Слишком уж вы оба правильные, чтобы быть настоящими!

(Ира устраивается на подоконнике,  и демонстративно курит, давая понять, что разговор окончен, Нина уводит Пашу в гостиную в дверях они чуть не сталкиваются с Ли, которую преследует навязчивый гость, Ли с любопытством оглядывается на Пашу, но ей не до того) 

Гость_4 – (с пьяной интимностью старого друга) Ли я очень тебя люблю, но ведь ты, между нами говоря никчемное, хоть и очаровательное существо, совершенно  не приспособленное к реальной жизни. Причем не без успеха выдаешь личную неустроенность за высокий принцип. Брось. Наука в нашей стране  – это резервация, богадельня. И куда же ты денешься бедная  маленькая Ли, когда ее наконец прикроют?
Саша – Не хорони меня раньше времени. Человек, у которого три поколения еврейских предков лежат на харьковском кладбище в этом городе не пропадет. (Чтобы отвязаться от гостя делает вид, что страшно занята, берет чайник, выливает из него воду, набирает свежую, которая отстаивается в больших трехлитровых банках)
Гость_4 – Ай-яй-яй (грозит  нетвердым пальцем) А теперь ты говоришь как настоящая антисемитка.
Саша – Я констатирую факт. Если факт – антисемит, тем хуже для антисемитизма!
Ира  - Все интеллигентные евреи – антисемиты в душе.
Гость_4 – (С  энтузиазмом) Совершенно с вами согласен! (Прислушиваясь) Ну и на какое животное похож, задуманный человек?…(Бежит в гостиную откуда доносится. В «Ассоциацию», давайте играть в «ассоциацию»!)
Саша - (ему в след ни к кому конкретно не обращаясь)  И это был поэт…Не чета мне грешной…  
Ира – (пожимая плечами) – А ты рассчитывала, что он всю оставшуюся жизнь будет говорить стихами?  (Счастливая кружит по опустевшей кухне) Глазам своим не верю. Дом. Наш дом, Сашка! Крыша над головой. Комната, куда не будут стучать в два часа ночи – «откройте это проверка паспортного режима», Дверь которую не станут ломать е наркоманы с четвертого этажа. Кровать на которой можно валяться сколько угодно, и которая будет пахнуть мною… Знаешь, что я ненавидела больше всего все эти годы – запах чужих комнат, запах чужого белья. Унизительное выпрашивание ключей. Эти чужие диваны чужие кровати. Случайность, торопливость, скотство, скотство… (бросает недокуренную сигарету в окно и уходит к себе в комнату). 
Саша (так же ни к кому не обращаясь и не слушая Иру) –  А теперь?… Губернаторов рекламирует… Или собачий корм… Точно не помню. (Пауза)Усы отрастил… Таракан. Пять лет списывал у меня алгебру, троечник, несчастный. А туда же жизни учить… (Задумчиво снимает чайник с плиты и выливает из него воду)

 (пока она произносит этот монолог на подоконник вскакивает Ян, и когда она оборачивается, то оказывается с ним лицом к лицу)

Саша (пугаясь, вскрикивает) –Ты? Ты меня до инфаркта доведешь.
Ян –Признайся, именно этой фразой встречала тебя твоя маменька, когда ты возвращалась домой заполночь?
(Соскакивает с подоконника и очень галантно целует ей руку).
Саша (смеется) - Угадал. Но это не повод… Ты как всегда в своем репертуаре - красиво явился по занавес… Мы с Ильей уже перетаскали все вещи.
Ян – О благородный Илья… Нет не ревную… Он определенно слишком хороший человек, чтобы нравиться женщинам. К тому же он несчастненький, а разве ты любишь несчастненьких радость моя?…
Саша - (подчеркнуто сухо)Я люблю тебя, но разве это имеет какое-то значение?..
Ян – Имеет. Только это и имеет значение. Послушай. К черту этот переезд, всю эту мелкую никому ненужную суету. (Берет у нее из рук чайник и ставит его назад на стол). Брось. Забудь. Мы начинаем новую жизнь. Следующим летом в Крыму состоится рыцарский турнир. Сегодня вечером утрясали последние вопросы. Поэтому я и опоздал. Сволочь, подлец, негодяй, прости, прости, прости... ( Целует ей руки, а затем начинает медленно кружить ее по комнате словно в каком-то призрачном вальсе.) Турнир?… Знаете, ли Вы что такое рыцарский турнир?… О нет, Вы не знаете рыцарских турниров… И даже ты любимая моя не знаешь. Думаешь я не вижу этой маленькой скептичной складки у тебя на лбу? Когда она появляется, я совершенно точно знаю о чем ты думаешь. Безумный Ян, думаешь ты, ну когда же он наконец угомонится. Торжественно клянусь – Никогда. Послушай, мы сошьем тебе платье в стиле ранней готики, я сделаю тебя королевой турнира. И сотни рыцарей… Не смейся у нас уже около трехсот заявок, а будет больше. Я уверен! Сотни рыцарей преклонят колено… 

(Саша кружит по комнате словно бы в сладкой дреме и счастливо смеется) 

Ян -Где-то тут висел мой пиджак (оглядывается). Ах вот он. (Облачается) и пристально осматривает манжеты. Пора стирать. Но некогда, все некогда. (обнимает Сашу и заглядывает ей в лицо) -Ты смеешься? Ты мне не веришь?… Ты ничего не понимаешь! Но это в конце концов не важно. Главное смейся и будь счастлива. Мой Бог, наконец-то это осуществится. Герольды в плащах, гербы, звук горнов… Думаю местные пивные короли еще передерутся за право разместить свою рекламу на наших щитах! А, сколько денег можно будет  обналичить под организационные расходы и фейерверк... Я последний романтик и не стыжусь этого, но честное слово я не знаю от чего у меня нынче сильнее кружится голова от звука горна и шелеста хоругвей или от того, какие изысканные (и совершенно законные!) финансовые комбинации можно будет подверстать под это мероприятие!
(Замечает гитару и красиво опускается на одно колено).

Не бродяге, не пропойце
За столом семи морей,
Вы пропойте, Вы пропойте,
Славу женщине моей!.. 

(Поет громко красиво, привлеченные песней в кухню тянутся гости и когда он заканчивает петь аплодируют, Ян встает и с видимым удовольствием раскланивается, Илья обходит его и опускается в кресло у него за спиной всем своим видом выражая отрешенность от происходящего вокруг )
Ира - ( Выглянув из совей комнаты. Перекрикивая шум, через всю кухню) Ян, Ян, а правда, что когда у поляка спрашивают – с кем бы вы пошли драться в первую очередь, если бы на вас напали одновременно Германия и Украина. Он отвечает – конечно с немцами – сначала дело, потом удовольствие!
Ян – С вами Ирочка даже воевать – удовольствие! (Галантно целует ей ручку)
Илья (покачивая головой) - Ирине больше не наливать…
Гостья – Еще!
Гостья – Ян спой «маркитантку»!
Гость – Даешь песню про карате!
Ян - (продолжая раскланиваться решительно движется в сторону дверей в комнату) – Все спою, все расскажу друзья мои, но проявите человеколюбие – с утра маковой росинки во рту не было. (около двери поворачивается к Ли) Дорогая ты позволишь? (Ли машет рукой – иди мол, все уходят на кухне остаются только Илья и Ли )

Саша – Вот так и живем… А ты?.. По прежнему сам?
Илья – И да и нет… Не могу засыпать один.  Пожары снятся. Те  еще пожары… Напалм.  А она простая совсем девочка… Кормит меня пельменями, боится, что брошу… Теплый уютный зверек. Но все-таки не так страшно... Это одна из причин, по которым, я не хотел приходить – она не любит, поздних возвращений.
Саша – (упрашивает с детскими интонациями) Останься… Будет весело… Ян обещал фейерверк.
Илья – (смесь глубокой грусти и глубокого сарказма) Ян обещал… Ах принцесса…
Саша – (фальшиво бодро, «по-женски» игнорируя последнюю фразу)Чем занимаешься?
Илья – Караулю одну фирмочку по ночам. Сутки-трое. На сигареты хватает.
Саша – Но ведь это…
Илья-  Не серьезно?.. А что серьезно – учить детишек, что древние египтяне были предками запорожских казаков? А Будда проповедовал в Прикарпатье да так увлекся, что дошел аж до самого Инда…(Пауза, оглядывается). Скажи, к чему вообще этот переезд? У вас прекрасная квартира на Пушкинской,  а ты все мыкаешься по каким-то углам. Неужели, твои родители все еще сердятся?
Саша – Надеюсь, что нет. Они уже полтора года как в Хайфе.
Илья – Они уехали? Я не знал. Но тогда тем более, почему ты здесь?
Саща – Видишь ли, пока шла оживленная подготовка к отъезду, все были уверены, что я присоединюсь к семье сразу же после окончания университета. А полгода можно ведь пожить и в общежитие? Тем более, что я и так там жила. Так что квартиру продали.
Илья – А ты?
Саша – (с веселым вызовом тряхнув головой) А я взяла и никуда не поехала! 
Илья – И что  теперь?
Саша – Что- что… Не смотри на меня так. В конце концов, тебе ли  не знать – все приличные люди были бомжами.
Илья – Но зачем?! Объясни мне – Зачем? Я был  патриотом пока оставался предмет любви, а сейчас… За что скажи, можно любить Харьков увешанный рекламой на смеси дрянного украинского с ужасающим английским? 
Саша – А за что  вообще можно любить… барон?…(пауза) 
Илья (хрипло) – Перестань дразнить меня этим титулом. Игра окончена. Милевии не существует.
Саша –  (соглашаясь  с этим печальным фактом) Да, Милевии больше нет. Левушку съел лейкоз,  Миша сочиняет компьютерные игры в Айдахо...
Илья (вяло удивляясь) – Уже в Айдахо?…
Саша – (с неприкрытой тоской) А меня все еще зовут по привычке,  Ли, но уже не добавляют «принцесса»… Некоторые уверены, что это моя фамилия… Игра, говоришь.., но мы то играли всерьез… 
Илья – Чтобы бегать по лесу с деревянным мечом большого ума не надо.  А  сочинять родословные  и подавно – дело собачников, а не рыцарей… Чем тут гордиться? 
Саша – (декламирует) – «Любой дворянин королевства, имеет право обратиться к собрату с просьбой о помощи «именем первого закона Милевии». И просьба эта, должна быть исполнена ради священных уз братства, связавших всех нас». Вот то единственное, о чем я жалею. Не о титулах и балах…
Илья – Симпатичный закон. Да только,  в тот день, когда его в первый и последний раз попытались воплотить в жизнь, Милевия и перестала существовать…
Саша – О чем ты? 
Илья – А ты как будь-то, не знаешь?…
Саша (отрицательно качает головой)
Илья – (очень буднично)Когда обанкротилась Мишина фирма, на нем повис долг около тридцати тысяч долларов. Его документы уже лежали в американском посольстве, но люди, которым он был должен,  без лишней сентиментальности пообещали, что пристрелят его раньше, чем он успеет взять билет на самолет.
Саша – Что?!
Илья – (пожимая плечами) И в общем-то я их понимаю… В этом городе люди расставались с жизнью и за меньшую сумму.  Я продал тогда квартиру, чтобы помочь ему выпутаться. (с кривоватой болезненной улыбкой) С тех  пор наш дорогой король изо всех сил старается сделать вид, что забыл о моем существовании. 
Саша – Я понятия не имела…
Илья – А я и  не афиширую эту историю. Зачем? Но я был  не   единственным, к кому он обратился «именем первого закона». Кто-то дал сто долларов… Кто-то двести… Понимаешь, говорили они мы очень сочувствуем, но игра есть игра, а жизнь есть жизнь… Мудрые слова. Но после них благородному дворянству  стало по-видимому несколько неловко смотреть друг другу в глаза… Думаю не один я воспринял весть об официально роспуске Милевии с нескрываемым облегчением.
Саша –  (она по настоящему потрясена) Я… Я ничего этого не знала.
Илья  - Считай, что тебе повезло. А мне… Наверное не стоило ворошить прошлое, но,  раз уж ты упомянула о первом законе… И хватит об этом. Милевии больше нет.
Саша – (тихо с болью) А была ли Милевия?… (крутит в руках нож)
Гость_1 (выглядывает)-Ли, душа моя. А отчего ваша кошка водку не пьет?
Саша - Оставьте животное изверги! ( сует нож Илье, убегает в гостиную. Взрыв хохота)
(Илья метает нож в стену, словно надеется попасть в совершенно конкретного человека, потом встает, выдергивает его, возврашается в  кресло. В кухню  начинают выбираться танцующие, которым не хватило места в комнате).

Сережа (в танце) -  Ниночка,  скажите, Вы когда-нибудь бывали в Москве.
Нина -  Нет, к сожалению. Еще нет
Сережа -  Обязательно приезжайте ко мне в гости!  У меня поезд на Крым сегодня ночью, так некстати…, но я оставлю вам свою визитную карточку, и в любое время…
Нина – Спасибо, Сережа.
Сережа – Я кажется уже говорил вам, я юрист. Знаю, я часто выгляжу довольно смешно, эти очки… Зуб вот тоже все никак не починю... Но я действительно не плохой юрист и если вам когда-нибудь понадобится помощь… (Задевает партнершей стол) Ах простите… Вечно у меня  все не слава богу… Вот недавно утопил мобильный телефон в котелке с чаем… (Нина прыскает, но он не обижается). Это действительно было довольно смешно… Когда говорят, что в современной России  никакие законы не действуют, это ложь. Законы работают. Скажем в кодексе о браке и семье есть один щекотливый пункт…
Нина –Я верю... Вы самый лучший юрист на свете, Сережа. Расскажите мне пожалуйста еще о Москве. Какая она?
Сережа– (с воодушевлением) О, Это невозможный, удивительный город. Люди там правда, так и норовят друг друга сожрать, но город фантастический, ни на что не похожий. Башни, золото, купола… Легкость необыкновенная! (скрываются за дверью в гостиную)

(На встречу им выплывает Ира и Паша – Нина  и Паша обмениваются взглядами, тайком посылают друг другу поцелуи  и пожимают плечами – мол, а что поделаешь…)

Ира-  Что такое пять лет?! Я вот уже восьмой год в университете,  а только-только стала во вкус входить. Куда торопиться?… Пенсия от нас не уйдет…(виснет на Паше, она уже очень пьяна) – Нет, нет, нет я тебя не отпущу! Скоро должен прийти Андрей. Я хочу, что бы он увидел меня с другим мужчиной!
Паша – (не столько ведет, сколько несет партнершу) – Весьма польщен.
Ира (мечтательно) – Он увидит тебя и устроит мне грандиозную сцену ревности!
Паша – Э… А нужно ли это?…
Ира – (Категорично) – Это необходимо! Человек до одиннадцати вечера торчит на работе. Должна же у  него быть хоть какая-то разрядка! (Сделав круг, уводит его назад в комнату) 

(Короткий, быстро оборвавшийся звонок в дверь).

Нина – (выбегает из гостиной) -  Звонили? (Илья кивает. Нина распахивает окно и выглядывает высматривая кто пришел). – Эй есть там кто-нибудь?… Наверное дверью ошиблись. (облокачивается о подоконник). А у нас дома сейчас, варят варенье из алычи... По всему дому стоят ведра, корзины, тазы.  (Как бы Илье, а на самом деле никому) Я вчера маме звонила, она говорит, приезжай… А я не могу. (шепотом в ночную тьму, словно сообщая кому-то там за окном страшную тайну) У меня любовь… (тихонько счастливо смеется) 

Сергей – (выглядывает, обнаружив Нину выходит на кухню) А я Вас Ниночка потерял… 
(За ним выходит Ирина, подходит к окну, выглядывает, закуривает, смотрит на часы – Андрея, которого она ждет все еще нет). Так о чем это я… Политика, Ниночка,  все – голая политика. Это я вам как юрист говорю. В сущности вся «самостийность» - это выдумка кучки националистов, подхваченная группой ворюг. Разве не так? Что такое украинский народ – фантом, политическая фикция! Мы все – русские!
Паша (выглядывает ) – Заяц, ты где?…
Нина - Я здесь. Я сейчас. (убегает, Сергей с грустью смотрит ей вслед и вздыхает)
Ира – (бесцеремонно влазя в чужой разговор) Как же, а украинская культура? Украинский язык в конце концов?!
Сергей - Но ведь самостоятельного украинского языка не существует! Это общеизвестно!
Ира - Что?! То есть я хотела сказать -Що,… та може це й мене не iснуе, а москалику?… У селi де я народилась тiлькi вчителька в школi розмовляла росiйскою… I до п’яти рокiв я вашоi поганоi москалькокой мови не чула. Саме так вони схiднi, але й iспанець добре розумiэ португальську, та нiхто ж не каже…Але чого ж ти мовчишь? Мабуть не дуже добре розумiэшь? I як таке може бути… Цеж одна мова, так? (толкает его в кресло, а сама выскакивает в прихожую)
Сергей (ошеломленно) - Что это было?!
Илья - Если вкратце, то Ирина Николаевна произнесла страстную речь в защиту самобытности украинского языка, а в конце поинтересовалась, отчего вы так плохо ее разумеете, если это и впрямь один и то же язык.
Сергей - Брр ничего не понимаю. Пойду выпью.
Ира –(выглянула) Ушел?… Ничего не знает об Украине, кроме того, что здесь едят сало и пьют горилку. А туда же – мыслитель… (читает с выражением ) – «Як умру, то поховайте / Мене на могилі,  / Серед степу широкого,  / На Вкраїні милій»… Ох не то… Когда-то у меня было лучшее произношение   во всей школе. Меня ставили в пример. Полтавский диалект – самый правильный, самый литературный. А сейчас… Ну куда годится это поганое москальское Г?!… Ты меня понимаешь?
Илья – Понимаю. Выпей валерьянки и успокойся  у тебя  обычная пьяная истерика. 
Ира - Ничего ты не понимаешь! Нiхто нiхто нiчого не розумiе….(разрыдалась)
Илья - Пошли я уложу тебя спать. Вот так… Хорошая девочка.(Вернулся) Смотрит в сторону гостиной. Свет уже погасили. Сейчас начнут жечь свечи и петь песни хором. Романтика... Не успев повзрослеть торопимся впасть в детство…
Гостья Кто тут? Ты? А почему один? Скучаешь так или дурью маешься?
Илья - Просто маюсь… Олечка –  не встая из кресла, метает нож в противоположную стену)
Гостья – Псих, ненормальный!  (отшатывается) А  куда подевалась Ирина? Только, что здесь была.
Илья – Там она,  у себя. Плачет о потерянном «Г»…(Раскрывается дверь в гостиную и оттуда громко во весь голос слышится хоровое пение  под гитару «Как здорово, как все мы здесь сегодня собрались»!) 

(Занавес)

Действие второе

Та же кухня месяца два спустя. В углу еще висит пара сдувшихся воздушных шаров и спираль серпантина, как напоминание о празднике, который ушел. Вид у помещения уже несколько более обжитой. В углу появился холодильник, старенький, но работящий.  Из сломанного крана тонкой струйкой течет вода. Посередине  кухни на стуле стоит Ирина в небрежном утреннем наряде (что-нибудь типа большой мужской рубашки на голое тело с голыми же ногами). Пол вокруг нее усыпан осколками. Ряды банок в серванте заметно поредели. Одну из них она в данный момент держит в руках.

Ира (в сердцах швыряя банку оземь) – К черту!
Саша (выглядывает из за двери, входит) – Вы закончили, наконец? (она одета более прилично, чем Ирина (меньше голого тела), но и более экзотически – кутается в пеструю шаль похожую на огромную рыбацкую сеть – в этом нет никакой необходимости – в комнатах не холодно, но ей так нравится).
Ира – Ты не понимаешь… ( Кричит) – Он ушел! Ли! Андрей. Он совсем ушел! Навсегда!
(Из-за приоткрытой двери несется громкий жалобный мяв полный безысходной тоски. Он будет сопровождать эту сцену рефреном, то нарастая, то затихая. Ли закрывает дверь. Она еще не вполне проснулась, бормочет)
Саша –– О Господи…. Гадина ходит беременная, у Муркезы течка, у тебя вот тоже… как это  все некстати (сообразив, что говорит, что-то не то) то есть я не то хотела сказать…(с отчаяньем) Это не дом – это мексиканский телесериал!
Ира – (самозабвенно никого не слушая рыдая) – Он вернулся утром. Собрал вещи. Дождался, пока я проснусь…  И… ушел!
Саша – (так же полумеханически) Какая жалость. Я как раз собиралась попросить его отремонтировать кран. Теперь так и будет течь до второго пришествия. От Яна разве дождешься…
Ира (до глубины души потрясенная, что ее горю уделяется так мало внимания, заметно повышает голос) Что мне теперь делать, Ли?!
Ли –  (озадаченно, она еще не готова отвечать на такие глобальные вопросы). Ну… Оденься.. 
Ира (дрожащим голосом) ты… и ты тоже… (собирается спуститься и уйти от этих черствых людей, но неожиданно обнаруживает кругом битое стекло. Другим, гораздо более трезвым голосом) – И как теперь я отсюда выберусь, интересно?
Саша – (этот вопрос ей уже вполне по силам) Лови – (швыряет ей пару тапочек Ирина с сомнением смотрит на тапочки и на стекло. Ли небрежно, несколькими движениями веника прометает в осколках своего рода «дорожку» и отставляет веник в сторону. Ирина перебирается в кресло).
Саша – Кофе будешь? (и Ира отрицательно качает головой, Саша вздыхает, намешивает себе чашку растворимого кофе и подсаживается к столу) – Ну рассказывай… несчастное существо…
Ира (немедленно оживает) – Я спросила – что-то не так? Тебе плохо со мной? Нет, говорит –  мне с тобой очень хорошо все просто замечательно. Мне с тобой хорошо – это он так сказал, - и по этому я ухожу. (Взрываясь) Это что объяснение?! Это какая-то голимая философия, а не объяснение! Тебе надо было выйти и послушать его, Ли у тебя всегда были хорошие отношения с нашим философом. Может, хотя бы ты поняла, ЧТО он хотел сказать! Я – не понимаю (наливает себе стакан воды, но не пьет, а отставляет в сторону) Я – ничего не понимаю! У нас все было хорошо. Я перепечатывала его проекты, я его кормила… И в постели… У нас ВСЕ было хорошо. Что на него нашло?
Саша  - Хорошо – не значит достаточно.
Ира – (тоскливо) Вы тут, что сговорились загадками говорить?! Чего ему, по-твоему, не хватало чего?…
(Саша жестами и выражением лица дает понять, что сие ей не ведомо) Но ведь должна же быть какая-то причина… (обессилев от непривычного умственного напряжения). Лучше бы он меня ударил… (Умоляюще) Я не могу об этом думать я с ума сойду! Ли поговори со мной о чем-нибудь другом!
Саша -(задумчиво) – Зарезала в пятницу полтора десятка крыс. Сегодня поставлю контрольный электрофорез и тогда, наконец станет ясно, существует ли корреляция… Но я не представляю как эти данные можно интерпретировать. У нас годовалые крысы выглядят как шестимесячные – нет денег на комбикорм. А видела бы ты, что творится с их биохимическими показателями.
Ира (в глубоком изумлении, от удивления переставая причитать) – Шурка, ты чего?…
Саша – Ты же сама просила о чем-нибудь другом…
Ира – (еще более изумленно) – но не о биохимии же! Я ее еще в прошлом семестре сдала.
(Саша смотрит на нее с недоумением в ее взгляде явственно читается «а о чем»?)
(Звонок телефона доносится из комнаты– Ирина порывается встать )
Саша – Сиди уж. Я возьму. (уходит в комнату)
Ира (в след) – Меня нет дома, меня ни для кого нет дома!
Саша (возвращается в слегка сомнамбулическом состоянии держит в руках аппарат не глядя ставит  его на стол) -  Вчера вечером в институте отключили электричество. Без предупреждения. За долги. В тех лабораториях, где еще работали люди, смогли что-то предпринять. А у нас в комнате ни кого не оказалось. (Пауза) Все мои образцы пропали. (Смотрит в пространство невидящим взглядом)
Ира – (перепугавшись) – Что с тобой? Шурка, Шурка очнись!
Саша  - Пол года работы псу под хвост. (раздраженно) Да не тереби ты меня, все в порядке. Черт бы их всех побрал с их внеплановыми отключеньями! (Пауза каждый думает о своем).
Ира – Шурка, скажи, а ты в Бога веришь?
Саша – Задай этот вопрос моему прадедушке раввину.
Ира – А он, что еще жив?
Саша – Нет, умер.
Ира – Нет ну все-таки?
Саша (тяжело вздыхает, но, вспомнив, что Иру надо «отвлекать» поддерживает разговор на эту неприятную ей тему) – Помнишь, в самом начале, когда мы еще не перевезли холодильник Ян притащил копченую рыбу? Мы еще сложили ее на люстру, чтобы кошки не добрались…
Ира – Как не помнить. Гадина тогда, чуть с ума не сошла. Ходила, задрав голову, и выла, выла, как вот сейчас Муркеза надрывается. (Мечтательно) Хорошая была горбуша … 
Саша – Вот и я так же. Чувствую, - что-то есть. Нюхом чую! Задираю голову, а там штукатурка, лепнина,  пыль... Позолота на старой люстре. Верю не верю, а выть хочется (Пауза) 
Ира –  (о своем) Смотри, вот я не могу жить одна, мне нужен мужчина. Но ведь это Бог меня такой создал? Правильно?  А потом, говорят, он же меня за это и осудит. Разве это справедливо?! Нет уж, создал, так пусть терпит. Я так считаю.
Саша – (морщится, очень раздраженно) Не надо, умоляю тебя не надо... Хочешь пожаловаться, давай лучше о чем-нибудь другом: мужики- сволочи, бабы- дуры… Но меня тошнит, когда о Боге начинают рассуждать в эдаком же духе… подзаборно... (постепенно переходя на пьяненький фальцет) Сам, мол виноват, что таких уродов наплодил. Не уважает. А ты меня уважаешь?! (Нормальным голосом) Даже если Бога не существует – такого отношения он не  заслужил!
Ира (хватаясь за голову) – Философия. Опять философия. Правильно все-таки, что вас сжигали на кострах!
Саша – Господь с тобою, кого «нас»? Евреев?
Ира – Умников, от которых жить тошно!  (Зло) Сейчас выкурю сигарету, пойду и трахну кого-нибудь. И не смотри на меня так! (чуть не срываясь к крик) С НИМИ иначе нельзя!

(Тихонько входит Нина. Заходит с улицы и пришибленная, приваливается к стенке прямо около двери)
Нина – Добрый день девочки. Что это здесь у нас?
Ира – (не глядя на нее, закуривает) Банка разбилась.
Нина – Правда?… Какая жалость… А у меня вот письмо... (кладет на стол белый конверт, берет веник делает несколько уверенных взмахов, откладывает веник, садится  в кресло и плачет).
Ира – Ты чего?
Саша – Ниночка, что случилось?
Нина – Там … (кивает на конверт, продолжает плакать – это  не громкие демонстративные рыдания, а скорее, тихий скулеж подстреленного зверька. Ира воспринимает это «Там», как разрешение хватает письмо и начинает читать его в слух). 
Ира – Дорогая Нина, Вы вероятно уже слышали о глубочайшем экономическом кризисе в который Россия опрокинулась двенадцать дней тому назад. Я разумеется имею ввиду дефолт.  – Ничего себе это так теперь пишут письма любимым женщинам?… Зашибись. А, кто-нибудь знает, что такое дефолт?
Саша – Доллар на днях вырос в два раза. Может он это имел ввиду?
Ира – (припоминает) Точно, как раз недели две тому это было… Ты еще сказала тогда, что надо было нам на последнюю стипендию купить долларов 20. Разбогатели бы… (читает «с выражением» подражая Пашиным интонациям) В связи с последними событиями наша фирма, да и чего таить, я лично оказались в очень тяжелой и весьма неопределенной финансовой ситуации. Надеюсь нам удастся со временем найти себя и в этих новых экономических условиях, но на несколько лет украинский сегмент рынка для нас потерян.  Боюсь, что в  ближайшие месяцы, о длительных и даже кратких командировках в Харьков мне не приходится даже мечтать. -  (с непередаваемой интонацией – смесь восхищения и крайнего презрения) - Ах так это теперь называется  командировка… (хочет продолжить, но Саша останавливает ее жестом и взглядом) Нам придется работать день и ночь, чтобы только удержать фирму на плаву в ситуации когда наши сбережения обесценились, а долги напротив подорожали несколько раз.– Понимаю, что мое поведение в данном случае выглядит не лучшим образом – (бурчит) Все то он  понимает… - Но бывают ситуации, когда самым благим намереньям приходится отступать перед суровой действительностью.  – Нда… «гвозди бы делать из этих людей»… и вколачивать по самую шляпку!  - Надеюсь те деньги которые я прилагаю к этому письму позволят вам оплатить проживание в  вашей чудесной старой  квартире на ближайшие несколько месяцев. Примите их как неловкую попытку хоть сколько-нибудь загладить мою вину. Возможно, я понимаю фразу «за все нужно платить» слишком буквально, но…  не обижайте меня отказом. И простите меня если можете за все, что сделал и все чего не сделал. Но кто мог  подумать, что все повернется именно так? Не вы и не я. С бесконечной благодарностью и безграничным стыдом. Павел. – Красиво излагает собака, учитесь девочки, учитесь! (потрясает письмом) Среди этих козлов один на тысячу может внятно объясниться в любви. Но когда дело доходит до того, чтобы сказать  «гудбай» они все становятся  Цецеронами.
Саша –  (автоматически) Цицеронами… Через «и».
Ира – Но ты со мною согласна?! Плюньте Ниночка, плюньте и перекреститесь, что легко отделались.
Нина -  Я не могу… Я не могу плюнуть… (плачет)
Ира – (в которой эта плачущая пигалица пробуждает какое-то подобие материнских чувств на цыпочках перебирается  к ней через стекло и обнимает) – Бедная-бедная, ну поплачь, поплачь легче будет… Или вот банку возьми (протягивает Нине пустую стеклянную банку) И об пол (Нина послушно роняет банку, та нехотя разбивается)  Посуду бить  - это нам не по карману… А банку… банку в самый раз…Ну как легче?..
Нина – (неуверенно смотрит на осколки) Кажется… (поднимает глаза на Сашу) Девочки, я… я наверное беременна…
Саша – «Наверное»?… Это как?
Нина – (смущаясь) Ну мне кажется… Может быть… Но я не знаю точно. (с отчаяньем) Я правда не знаю.
Ира – То есть как это не знаешь, а тест на что?…
Нина – (наивно) – какой тест? (Пауза) Я опять что-то не то сказала, да?… Ну откуда я могу все это знать… (с неподдельным отчаянием) Господи, что я теперь маме скажу?!…
Ира –  (саркастически) В самом деле откуда ты в восемнадцать лет можешь знать откуда берутся дети. Вас филологов наверняка до сих пор учат, что их аист приносит… Вот он и принес. Не реви. Раньше надо было думать.  Не ты первая, не ты последняя. (хозяйски пересчитывает деньги вложенные в конверт)  Хватит. Это только первый раз страшно.
Саша – (первый раз протестующе возвышает голос) – Ирина! Не смей.
Ира -  (агрессивно) Что не смей?! Этот красавец укатил в свою Москву, а ей теперь бросать институт, и домой ехать, к родителям в ножки падать, дите в одиночку растить?…
Нина – Они так гордились, что я поступила… Сама… Без репетиторов…(плачет)
Саша – Все равно не смей. Это ее жизнь, не смей лезть со своими «правильными ответами». Тем более, что не правильные они не черта. (Мягче) Ниночка, но ведь вы неглупая девушка. Вы же на что-то надеялись?.. На, что?
Нина – (сквозь всхлипы) Он собирался купить квартиру, говорил может быть осенью… Я думала мы поженимся… Он ведь любит детей он мне сам столько раз это говорил… Я думала он бууудет раад…(плачет)
Саша – (еще мягче) Ну так напишите ему или позвоните. Может быть он действительно будет рад. Когда человек хочет ребенка, ему никакие экономические ситуации не указ. В любом случае он имеет право знать и принимать решение вместе с вами. 
Ира – (нехотя признает Сашину правоту) Это правда.
Нина – (с отчаяньем) Но куда, куда я ему напишу?! Я понятия  не имею, где он живет!  Где-то на Юго-Западе… Или на Юго-Востоке… Он всегда сам звонил, сам приезжал…(плачет) И на конверте - обратного адреса не-е-ет.
Ира – (торжествующе Саше) У тебя еще есть вопросы?… По-моему тут все ясно.
Саша -  (с отчаяньем человека, который понимает, что слушать его никто не будет) Не слушайте Нина, никого не слушайте. Это ваша жизнь.  Чтобы не сказала мама, чтобы не подумали соседи. Жить вам и умирать вам. (Пауза) Не берите грех на душу...
Ира – (передразнивает) Не слушайте никого Ниночка – слушайте меня… Чтож ты такая умная рожать не спешишь?…Нет уж, сама так сама…
Нина – Не знаю.  Не знаю я. Ой мама-мамочка… что же теперь со мной будет?…
(Звонит телефон. На дополнительной сцене появляется Илья он сидит на стуле в пустой очень аскетично обставленной комнате)
Илья – Здравствуй,
Саша – А это ты…, здравствуй… Просто я не сразу сообразила, что ты это ты…
Илья – Бывает. Мне самому иногда не верится, что я – это я.
Саша – Прости, но нас тут такое…
Илья – Я могу чем-нибудь помочь?…
Саша – (с горечью) А ты, что умеешь склеивать битое стекло?…
Илья – Стекло?… Потри место скола долькой чеснока. Его сок неплохо склеивает стекло и пластмассу. Если что-то серьезное, я могу привезти специальный клей.
Саша – (качает головой) Нет клей здесь не поможет… Скорее уж действительно чесноком…
Илья – Мне не нравится твой голос.  Что случилось?
Саша – А мне думаешь он нравится… Не обращай внимания. Все в порядке. Со мной все в порядке.
Илья –  Я приеду к вам минут через сорок.
Саша –(она в ужасе от этой перспективы) Не сегодня, умоляю тебя, только не сегодня!
Илья – Ты уверена, что с тобой действительно все в порядке? Завтра я уезжаю. 
Саша – Да, что вы все сговорились что- ли, брысь… Это я не тебе... Это кошке. (жалуется) Все нормально, только вот кран снова потек. 
Илья – Хорошо, я захвачу с собой инструменты.
Саша –Не надо. (смягчает) То есть я хотела сказать – это не срочно. Он не так уж сильно течет… Скорее капает… Ты ведь вернешься?
Илья – Да, конечно же я вернусь… (Пауза)
Саша – (с облегчением) Ну вот тогда и починишь… 
Илья – А стекло?...
Саша – А стекло мы как-нибудь сами… Ну… Счастливого пути! До свидания…  До свидания, говорю…
Илья – Береги себя. Я тебя очень… Я тебя очень прошу. До встречи. (Саша кладет трубку) .
Саша – О Господи…
Ира – (показывая на кран из которого не переставая течет вода) Как же… Капает он…
(Звонок в двери. Ниночка стремглав убегает в комнату пряча заплаканное лицо. Ира устраивается на ее место в кресле и с удовольствие вытягивает голые ноги)
Саша – (не глядя кричит в окно) – Входите,  кто там еще… входите все… У нас не заперто.
Входит Сережа под рюкзаком. Открывает рот, чтобы поздороваться, но остановив взгляд на полураздетой Ирине смущенно проглатывает приветствие.
Сережа – Э… Я не вовремя?…
Саша – (с усталым механическим радушием) Заходи, Сереженька, заходи. Ты из Крыма? Как там сейчас?
Сережа – Безлюдно. (Замечает осколки под ногами) Что у вас тут? Ледовое побоище?…
Саша – Банка разбилась.… (Сережа впрочем слишком возбужден, чтобы услышать ответ)
Сережа – Вы уже слышали новости?… Ах, да для вас это уже и не новости вовсе… А я две недели просидел в горах. Потом к побережью спустился, деньги хотел с кредитной карточки снять – а она не работает. Я сперва подумал, это оттого, что я ее в костер уронил, но оказалось что дело вовсе не в этом! Дефолт! В Ялте пусто словно после погрома – говорят в первые дни народ чуть ли не на крышах поездов из Крыма уезжал, как в войну. (задумчиво) Может и хорошо, что я в горах отсиделся, хоть отдохнул. (снимает рюкзак и широким жестом чуть не сносит со стола посуду) Но вы понимаете ЧТО теперь будет?!
Саша – (пожимает плечами) Богатые станут богаче, бедные бедней, а для нищих ничего не изменится. (подталкивает к нему стул) Присаживайся, Сереженька, в ногах правды нет.
Сережа - (берет со стола подсохший бутерброд, меланхолично жует и обреченно бурчит) Это конец. (смотрит под ноги, второй раз замечает осколки) – А зачем тут все это стекло?
Ира – Тебе же человеческим языком говорят, - банка разбилась. (Муркеза издает особенно пронзительный вопль и она швыряет тапочек в приоткрытую дверь комнаты) Заткнись – курва.
Сережа (вздыхает с укоризной Саше) Вечно у тебя все не слава Богу. Совершенно не умеешь жить.
Саша – Научи Сереженька.
Сережа  - Некогда… Не сейчас. (с невнятной угрозой) Дайте мне только добраться до Москвы. Я  подам на них в суд!
Саша – На кого?
Сережа – (нехотя) Не знаю, еще.  (жалобно) У меня три года не было нормального отпуска. И вот опять… Я с девушкой хотел познакомиться…
 Саша –Что ж теперь…, в Москве познакомишься.
Сережа – Я что похож на идиота?!  Да и где  мне с ними знакомиться?  В прокуратуре?… (пауза) А, что вашей симпатичной соседки нет дома?…
Саша – Она у себя. (Сережа порывается встать) Просила не беспокоить.
Сергей – Очень милая девушка… И добрая. В Москве уже давно не встретишь таких. 
Ира – Ойли?
Сергей – Точно тебе говорю. (Задумчиво) Там даже самое простое дело обрастает какими-то невозможными трудностями. Я вот до сих пор не могу женится…(пауза) В Москве все девушки носят брюки. Точно сговорились. На Украине в этом смысле просто отдыхаешь душой. Красивые  смуглые девушки в коротких юбках.
Саша – Тебе пора завести кошку. (ласкает невидимую Гадину, та мурчит) Смотри, разве она не прелесть? Если все женщины – немного кошки, то ведь и обратное должно быть верно?… Она будет ждать тебя с работы. Станет ласкаться и ревновать... Хочешь, мы оставим для тебя котеночка, когда наша девочка окотится?
Сережа (завороженный нарисованной картиной) – Думаешь, стоит? Но ведь столько проблем -  шерсть запах, отходы всякие…
Ира – Да вы их просто готовить не умеете.
Сережа – Что? 
Ира – Анекдот. (отворачивается)
Саша (пожимая плечами) – Нет, худа, без добра. Во всяком случае,  она то уж точно будет любить тебя, а не московскую прописку…
Сережа (серьезно) Да это важно. Но ведь пойдут котята. Что я буду делать с котятами?
Ира – Плакать и топить в унитазе (Резко встает) Простите (уходит) (Пауза)
Сережа – Да что это с ней сегодня? 
Ли – Ничего особенного. Просто день такой. Видишь, банка разбилась.
Сережа – (оживляясь) Да,  кстати, мне в поезде рассказали анекдот, очень смешной. Армянское радио спросили: где нужно хранить деньги? Армянское радио отвечает:  Деньги лучше всего хранить в банке, а банку надо держать под кроватью. (С надежной) Правда смешно?
Саша – (грустно) Правда… Правда – это всегда смешно.

(Занавес)

Действие третье

Кухня. Вечер две недели спустя. Нина  тихонечко стонет в кресле. Входит Саша идет к раковине, моет руки. С рук капает розовая вода. Кран все еще сломан, поэтому, чтобы вода не текла, она зажимает резиновую трубочку смесителя деревянной прищепкой.

Саша (Отвечая на невысказанный вопрос) – Кончается. (Устало) Что за жизнь…, что ни день – руки по локоть в крови.
Нина -   Бедная Гадина … Что с нею?
Саша – (устало) Уже ничего. Маточное кровотечение это безнадежно… И котята мертвые.
Нина – И я ничем не могу тебе помочь…  Могу только сидеть и стонать… Но это едва ли можно назвать помощью. Как некстати… как у меня  всегда все не кстати…(Морщится, стонет) Одни только неприятности вам от меня…
Саша – Перестань.  Если хочешь, чтобы тебя пожалели, подожди пока Ира придет. Я… я устала…
Нина -   Извини… (Пауза) Подай мне пожалуйста таблетки – те в желтой коробочке… Они правда все равно не помогают,  но надо же, что-то делать…(Глотает запивает водой). 

Дверь распахивается, входит Ирина.

Ира – Ну, что, как вы тут все?…(Улавливает общую безнадежность) Понятно…
Саша – Гадина умерла. Я ничего не смогла поделать. Если бы знать заранее… Она ведь была совершено здорова. Не старая еще… Не сказать, что слишком худая… 
Ира –(с полупрофессиональным интересом) Кальций колола?
Саша – (устало) Все колола.
Ира – (резюмируя) Допрыгалась – дура… Любви захотела… (к Нине) Ну а ты как, все маешься, или уже полегче?..
Нина – (неуверенно) Не знаю…  Если не шевелиться, то ничего… (морщится)
Ира –  (бездумно повторяет бабушкину присказку) Терпи казак, атаманом будешь. (протягивает  ей таблетки)  Это тебе. Глотай сразу пару таблеток. И одну на ночь. Это хорошее обезболивающее, не то, что всякая чепуха... Через полчасика все как рукой снимет. Не боись. Через неделю будешь на танцы бегать. 
Саша  - (меланхолически «в никуда») –  От себя на танцы не убежишь.
Ира – (беззлобно) Много ты знаешь  о том куда и от кого можно убежать… Прынцесса погорелого театра… (Саша вздрагивает, но ничего не говорит) По твоему – мы дрянь. Ну хорошо, я – дрянь, а она – (показывает на дверь за которой умерла Гадина) – мать. Но я как видишь до сих пор жива, а она сдохла…  По-моему только это и имеет значение.
Саша (совершенно искренне) – А по-моему именно это не имеет совершенно никакого значения… (ищет и находит какую-то старую ветошь) Просто удивительно сколько крови может вытечь из одной маленькой кошки…
Ира – Иди… уж..  подтирай… Быть женщиной – самая кровавая на свете профессия.
Нина – (тихо) Мне кажется Саша меня не одобряет…
Ира –(Нине) Ты нас не слушай… Вырастешь, сама разберешься
Нина –  (обреченно) А я и не  слушаю. Мне уже все равно. (тоном маленького больного ребенка) .  Голова вот опять кружится… и в ушах – бум, бум, бум…
Ира – (обеспокоено) – Пойдем-ка, я тебя уложу…
Нина – (качает головою, слабым голосом) Не надо… Я лучше здесь… 
Ира – (берет ее руку, слушает пульс, потом трогает ее лоб, берет с соседнего кресла Сашину шаль и бережно укутывает в нее Нину) Вот  так… и подоткнем аккуратненько. 
Нина –  Спасибо… (придремывает) Ты добрая.
Ира – Ну скажешь тоже… Здесь добрых -   нет. Все злые. (берет ее руку и баюкает как младенца) Баю-баюшки-баю
                   Не ложися на краю…
                   Придет серенький волчок
                   И укусит за бочек…
Нина спит.
Ира – (смотрит на нее, а затем с чувством произносит в сторону приоткрытой двери в которую вышла Ли) Сволочи, сволочи все до единого! (передразнивает, припоминая различные эпизоды своей жизни)  Ты уверена?…  А откуда ты знаешь, что  это от меня? -  Нет, ну правда…откуда мне знать?…- У меня сейчас нет денег… Ты действительно не можешь справиться с этим сама?…  Мы ведь взрослые люди… Я прекрасно помню, что ничего такого тебе не обещал… Это твои проблемы… - И этим ублюдкам мы рожаем детей! За что скажи мне, за что?!
Саша (Из за кулисы) Извини я не слышу, что ты говоришь. (Возвращается неся в руках большую коробку). Несчастная Гадина…. Это глупо звучит, я понимаю, но мне кажется, что мертвая она стала гораздо тяжелей...  Я еле смогла поднять эту коробку.(Ставит ее прямо около дверей). Ты что-то кричала? Я не расслышала.
Ира – Ничего особенного. (Закуривает) С этим пора кончать. На войне как на войне.
Саша – Ты говоришь загадками. И, довольно скучными загадками.
Ира –   Ты думаешь я не понимаю… (кивает в сторону спящей Нины). Хоть и назвала  ее в сердцах дурой… Но… понимаю. Завидую даже. Это тоже надо уметь -  закрыть глаза на очевидное и поверить – что не обманут, не предадут,  что единственный «самый надежный  в мире человек» - вот он.  Думаешь, мне не хочется  вот так же, закрыв глаза?… Хочется, еще как хочется. Да только не забуду, хватит уж… назабывалась… с волками мы Шурка живем, с волками… И либо мы их скрутим в бараний рог либо они о нас ножки вытрут и дальше пойдут. А ведь мы с тобою уже не девочки,  между прочим. Нам на смену такие оторвы идут… Я себя иногда прям монашкой чувствую… на них глядя…  Такие своего не упустят.  В Харькове между прочим, реальное соотношение полов один к трем. Три тетки  на каждого мало-мальски вменяемого мужика нашего с тобой возраста. Не одна, ни две. ТРИ. И каждая хочет урвать. (Пауза). У меня вот девять месяцев осталось до защиты диплома.  А потом, что? Домой возвращаться? Помои хлебать?… Хватит уж… за восемнадцать лет нахлебалась…
Саша – У вас там наверное красиво…
Ира –  Красиво… Да в гробу я ее видела, эту красоту! Ты не поймешь… тебе никогда не понять... Каково это - жить в городе, где каждая собака знает тебя по имени и считает своим собачьим долгом рассказать твоим родителям где и с кем тебя видели в  прошлые выходные. (Горько) Ты то сама, небось, в Харькове родилась... 
Саша  -  Да, здесь помои разнообразней…
Ира –  (не слушая, горячо) Твои одноклассники стали большими людьми. Я же вижу, как они одеты и о чем говорят… А мои пьют как свиньи. А девчонки? Те кто  пять лет назад в Москву за красивой укатил жизнью, возвращаются понемногу… В закрытых гробах… Остальные на рынке - за троих ишачат. У каждой двое детей да муж тунеядец. Гарнi жiнки! Да после нашего полтавского рынка им коня на скаку остановить, или там горящую избу по бревнышку разнести – раз плюнуть. Чем так жить, лучше уж сразу сдохнуть. Но здесь.
Саша – (задумчиво) Мне эти строки всегда казалось каким-то незаконченными... (Декламирует) «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет» Женщина… настоящая… Но ведь прежде кто-то же должен был подпалить дом и выпустить животину на волю?  Верю - без настоящего  мужчины здесь не обошлось… (Смеются. Это уже несколько смахивает на истерику. Нина беспокойно шевелится во сне).
Ира  -Да, да настоящий! Триптих – Иван Грозный убивает своего сына, выкапывает дерево и до основания разрушает дом… (Смеются. Неожиданно Ира перестает смеяться и очень серьезно спрашивает Сашу) . Я не могу больше оставаться здесь Ли. Ты не обидишься, если я выйду из игры?
(Саша смотрит на нее с непониманием, и Ира пытается что-то объяснить).

Ира- Эти стены.. Эти кошки… И даже этот кран, проклятущий... Это все –  иллюзия… Понимаешь?…
Саша – Честно говоря, нет.  (Пауза) Стены как стены. Но если хочешь, могу тебя ущипнуть.
Ира-  (пытается объяснить)У нас нет дома, у нас ничего нет, - это подачка, милостыня, мнимость… Все, что угодно, только не дом. 
Саша – (качает головой) Ну и что?  Не понимаю, что тебя так смущает – жизнь это вообще милостыня. Стоит ли гнаться за реальностью, если мнимость защищает от дождя нисколько не хуже? Интересный вопрос…
Ира –  Да разве же это жизнь?! Избушка при разбитом корыте.  (Трясет головою, словно прогоняя наваждение) Ну уж нет… Я в общежитие пойду. Пусть меня с самыми отмороженными второкурсницами поселят, на самом что ни на есть загаженном этаже. Так, чтобы туалет неделями стоял забитый, а с потолка крысы сыпались. Чтобы я жила и знала – отступать некуда. Чтобы как наши под Москвой – насмерть стояла.  Вот тогда, тогда этот город будет мой. Тогда я тоже смогу ходить и поплевывать… Ухожу я от вас Шурка. Ты только не обижайся.
Саша – Ну, что ты как тут можно обижаться.  (трет виски) У тебя, какие-то дикие совершенно детские представления о мире и об отношениях между людьми… Но если ты считаешь, что так надо… Нет, конечно, если рассматривать мир как линию фронта … Я только не понимаю зачем…
(Звонит телефон) (На дополнительной площадке высвечивается фигура Яна он звонит из телефонной будки где-то на улице, ветер шевелит его волосы)
Саша – Алло
Ян – Здравствуй, любимая.  Ты уже слышала новости?
Саша – Какие еще новости… У нас кошка сдохла.
Ян –  Что ж – это тоже новость.
Саша –В котором часу тебя ждать домой? Мы попросим лопату у соседей и закопаем ее на школьном дворе.
Ян- Послушай, а это не может подождать? Я как раз хотел предупредить, что смогу появиться только завтра в обед. Я тебе потом расскажу. Тут намечается проект…
Саша – Как ты это себе представляешь? Кто нам днем позволит хоронить кошку в школьном дворе? Учебный год уже начался. 
Ян – Зачем днем, закопаем ее завтра ночью. Это будет даже удобней.
Саша –  Ну, что ты право… У нас в доме температура не опускается ниже 25 градусов. Ты представляешь, как она будет  благоухать к завтрашнему утру?
Ян – Нда…Послушай, а если положить ее в холодильник?  Вытащите из нижнего отделения картошку, мне кажется, она там поместится. Мясо оно и есть мясо, ты ведь должна понимать…
Саша –  (терпеливо) Это не мясо, это Гадина. И я хочу похоронить ее сегодня… Сегодня, а не завтра, или через неделю.
Ян –  (машинально) Через неделю в любом случае не получится. Послезавтра я уезжаю. Черт, мне кучу дел нужно успеть переделать до отъезда, а тут еще эта кошка…
Саша – Ты уезжаешь? Надолго?.
Ян – Как обычно – недели на две… Ну может быть на месяц – этот клятый дефолт перекорежил все мои планы.  Послушай, завтра я появлюсь, и мы все обсудим. Посмотри сегодня вечером новости, обязательно посмотри!
Саша – Какие новости, я должна похоронить Гадину. Я должна похоронить ее сегодня.
Ян – Господи, ну почему ты не сказала мне об этом, когда я звонил в обед?! Сейчас уже поздно переигрывать. У меня назначена встреча. Послушай я приеду и все расскажу. Это не телефонный разговор!
Саша – (заводясь) В обед она еще была жива! Она  еще два часа назад была жива. Так ты приедешь?
Ян – (так же жизнерадостно) Я приеду, завтра. Тебе, что плохо слышно? Связь отвратительная. Сегодня я не могу. Я тебя люблю.
Саша – Это твое последнее слово?
Ян – (почти кричит, думая, что она его не слышит) Да! Я тебя люблю – и это мое последнее слово.
Саша – А как же кошка? 
Ян - Что кошка? Ну закопайте вы ее и дело с концом…
Саша –  (неожиданно успокаиваясь) Хорошо.
Ян –  Что ты сказала? Все я убегаю! Целую!
Саша –  (спокойно, очень мирно) Я сказала – хорошо… До свидания. (кладет трубку).
Ира – (с чувством) – Скотина. А ты Шурка или дура или святая. Прогони ты его. Завела бы себе нормального мужика и жила припеваючи. Ты ведь света белого за ним не видишь.
Саша – (внимательно выслушав, извиняющимся голосом) Не понимаю…
Ира – ЧТО еще ты не понимаешь?…
Саша – Как человека можно «завести» - это ведь не лягушка и не щенок?.. И как человека можно прогнать?… Нет, ну правда, как ты это себе представляет. Приходит Ян, запрыгивает, как обычно через окно и я ему говорю:… (ожидает продолжения).
Ира – (раздраженно) Господи, да все, что угодно. Ты что никогда и никого из дома не выгоняла? (Саша отрицательно качает головой) Ну скажи ему, я тебя больше не люблю.
Саша – А он мне  в ответ «ну, что ты как  меня такого замечательного можно не любить?»… И повесит пиджак на шкаф. Я же говорю –детские у тебя представления… ну.. .примерно, на уровне игры в «войнушки»… Ты, что всерьез полагаешь, что отношения между людьми исчерпываются словами, которые они говорят?  (Пауза) И знаешь… ты только не обижайся, но если любимый для тебя -  разновидность военного трофея, то стоит ли удивляться тому что они сбегают? Быть трофеем – это знаешь ли не каждому по душе…
Ира – (заводясь) Тогда я ему скажу, ты мне врешь, ты мне изменяешь, тебя месяцами дома не бывает… 
Саша – Так ведь это не от хорошей жизни…  (поясняет) Это он так скажет. (с некоторой даже гордостью) Знаешь, я еще не встречала человека, который сумел бы его переговорить. Не думаю, что ты окажешься первым. А, что до меня, то я даже и пытаться не буду… (Пауза)  Тем более, что я верю ему, даже когда он врет.  По-моему иначе просто нельзя. Верить - это наверное даже важней, чем любить…
Ира – Ну тогда заведи себе любовника. Ян вернется, увидит, что ты не одна. И все поймет…
Саша – Ага… поймет… как же… выкинет его в окно и скажет, бедная девочка… ты так никогда не научишься разбираться в людях… ну чтобы ты без меня делала бедняжка…
Ира – Пусть любовник будет боксер.
Саша – О Господи… Но зачем?!
Ира – Затем, чтобы кран в доме было кому починить. Вот зачем.
Саша – Илья починит, когда вернется.
Ира – Чтобы было кого обнять, чтобы было кому поплакаться….
Саша – Я поняла – ты ищешь способ сэкономить на психотерапевте, мягкой игрушке и сантехнике одновременно… Послушай но ведь они ТОЖЕ люди. Чего ради Ян должен жертвовать своими делами ради моей дохлой кошки?… Я конечно могу сказать «мой мужчина», но ведь это не я его создала, Бог его создал. Бог наверное может с него чего-то потребовать. Ну родители еще… А я… по какому праву?
Ира – (пожимая плечами) Я же говорю или дура или святая… Но по-моему все-таки дура… (Звонит телефон) Ба, неужто одумался?… (берет трубку) Алло.
(Низкий женский голос) _ - Скажите, я могу поговорить с Александрой?
(На дополнительной сцене – женщина лет 50-ти с черным платком на голове сидит на диване, держа телефон на коленях. Рядом с нею на тумбочке стоит черно-белая фотография двух смеющихся девочек.).
(Саша выхватывает трубку) – Мама?!
Мама - Да, дорогая это я. Извини, что вторгаюсь столь бесцеремонно. Ты так старалась скрыться от ненавистных родственников, я понимаю…
Саша - (Защищаясь) Но я живу здесь чуть больше месяца.
Мама -  Да, да (очень саркастично) всего лишь… Я звоню в общежитие – раз, другой, третий… В конце концов мне сообщают, что такая здесь больше не проживает.  В лаборатории говорят, что не видели тебя уже несколько дней. Твои друзья утверждают, что ты снимаешь квартиру, но расходятся во мнениях где – на Алексеевке или на Салтовке… А чего мне стоило заставить их отыскать твой телефонный номер…
Саша - Ты всегда умела добиться поставленной цели.
Мама - Рада, что семейное чувство юмора тебе не изменяет. Твой отец будет счастлив об этом услышать.
Саша - Мама, прости ну я не знаю, что тут еще можно сказать. Да я плохая дочь,  но ведь  это вы и так знаете. Не бывает, чтобы две дочери и обе хорошие.
Мама -  Скажи, ну чем мы с отцом заслужили такое отношение?  Чем? Хочешь жить своим умом, ради бога - живи. Но нельзя же думать только о себе? Почему я должна разыскивать тебя по всему Харькову? Случись, что-нибудь со мною или с отцом ты узнаешь об этом лишь несколько месяцев спустя. Но тебя, похоже, вполне устраивает такое положение вещей!
Саша - Мама!
Мама -Разве, что на похороны мы тебя дождемся, если дождемся… И нечего на меня кричать. 
Саша -(Тихо) Что случилось?
Мама - Вот и я спрашиваю, что случилось. Почему ты прячешься от нас словно мы твои злейшие враги? 
Саша - Не уходи от ответа. Отчего ты так некстати заговорила о похоронах. Ты же плачешь мама,  я слышу… Что случилось? (Пауза)
Мама - (Сквозь рыдания) Лева умер. Похороны были позавчера.
Саша - Твой брат? Дядя Лев?
Мама - Он был всего на год старше твоего отца. Сердце. И никто из детей не смог прилететь. Ни один. Ты же знаешь здесь в Израиле принято хоронить в тот же день, до заката… Только мы и тетя Ия… Он был такой веселый, такой… И добрый.  Знаешь, в детстве меня постоянно ставили ему в пример, но он никогда не обижался. Никогда…
Саша - Мама, мамочка не плачь, ну что же делать я тоже очень любила дядю Льва, он всегда приносил мне шоколадные конфеты… Даже когда ты запрещала нам их есть, и говорила, что от шоколада бывают прыщи. И он оказался прав, между прочим, прыщи -  прошли. А шоколад я потом все равно разлюбила.
Мама - И я спрашиваю себя неужели и мы с отцом уйдем вот так же? Как сироты. Среди чужих людей…
Саша - Нет мамочка нет… Не надо так говорить!
Мама - (Холодно собрав волю) Не говори сейчас ничего такого, о чем в последствие пожалеешь. Я не хочу, что бы потом ты сказала - Моя мать шантажистка, старая выжившая из ума эгоистка. Но я очень прошу тебя подумай, подумай об этом… Мы ведь и в самом деле не так молоды, как вам бы того хотелось. (отбой)
Саша – Мама, мама… Что я могу подумать об этом? Об этом невозможно думать. Я кругом виновата. Я плохая дочь, плохая сестра и наверняка буду ужасной матерью. Бедный, бедный дядя Лев. Он был довольно робок на самом-то деле поэтому его все звали Львом, и не как иначе. В детском садике я так и говорила – у меня дядя – лев и рычала… Одно к одному… (Ложится лицом на стол,  плачет)

Нина – (просыпаясь) – Что…( потягивается) А знаете мне действительно стало легче! –замечательные таблетки! (замечает плачущую Сашу) Саша, Ли, что случилось?…
Саша – (сквозь рыдания) Ах оставьте, оставьте вы меня в покое, могу я хоть раз в жизни пять минут поплакать по человечески, чтобы  никто меня не теребил!
Ира – (хладнокровно) Можешь. Можешь, даже десять минут. Время пошло. (Нине) Не трогай ее. Ты умеешь копать?
Нина – Что?
Ира – Копать. Рыть. Ямы, могилы, траншеи.
Нина – (неуверенно) Ну вскапывать я умею…
Ира – Годится. Стало быть через пятнадцать минут приступим захоронению тела. (толи в шутку толи всерьез над ящиком) Дорогая Гадина, память о тебе будет вечно жить в наших сердцах…
(Саша перестает плакать)
Ира – (подбадривая) Реви, не стесняйся – у тебя еще семь минут. 
Саша –  Дайте воды (пьет глубокими глотками, приводит в порядок растрепавшиеся волосы). Ночью наплачусь. (Пауза) Женщины много плачут и долго живут… Должно быть в этом есть какая-то высшая справедливость. (оглядывается с тоскою и запускает пальцы в волосы как плакальщица на древней фреске).
На реках вавилонских мы сидели и с плачем вспоминали Сион.Там повесили мы арфы в ивняке, Когда поработители требовали от нас песен, мучители - веселья: "Пойте нам песни Сиона!"Как петь песнь Господню на чужбине?! 
Ира (крутит пальцем у виска) Ты с ума сошла. Так убиваться по дохлой кошке. Перестань, перестань, немедленно.
Саша – Дохлая кошка? При чем здесь дохлая кошка?… (продолжает, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону)
Если забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет рука моя. Пусть прилипнет язык к небу, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалим во главу веселья своего. Припомни, Господи, день разрушения Иерусалима сынам Эдома, кричавших: "Разрушьте, разрушьте его до основания!" Дочь Вавилонская, грабительница, славен тот, кто отплатит тебе тем же, что ты делала с нами. Славен тот, кто схватит твоих младенцев и разобьет их о скалы. 
 (Параллельно)
Ира – Надо взять лопату у Бабы Лизы.
Нина  -  (Всхлипывая обо всем сразу) Бедная, бедная Гадина, она так ждала этих котят…

(Занавес)

Действие четвертое

Картина первая

(Та же кухня полгода спустя. За окном весна. На подоконнике стоит несколько веточек с зелеными листьями. Суббота. Саша в бальном платье поверх которого накинут фартук чистит картошку и переговаривается с Ниной, которая теперь занимает Ирину комнату)

Саша – Вставай, вставай лежебока! Я вчера на трамвае зайцем проехала. Экономия. Так, что на завтрак у нас сегодня картошка по-харьковски с луковой подливой и грибным соусом. Звучит, а? Не хуже чем в ресторане.  Дай бог здоровья тому человеку, что придумал бульонные кубики. (Пауза) Я бы ему монумент воздвигла… Честное слово. Представляете Ниночка…  полутораметровый постамент из белого мрамора,  черная плита с золоченой надписью, а над всем этим великолепием – скромный, но величественный памятник, бульонному кубику. В натуральную величину... 
Нина – (выходит видит Сашу) – Ой…
Саша – (оборачивается и кружит по кухне) – Что хорошо?! Весна, Ниночка – Весна!
Нина – Испачкаешь ведь!
Саша – Ну и пусть! Вторую неделю на картошке сидим, так пусть картошка будет хотя бы «в мундире».  Денег нет, а праздника хочется!  Это ведь все секонд-хенд, радость с чужого плеча, чего на ней экономить.  (чистит лук) Ух какая я нынче боевая даже от лука плакать не хочется… Только в носу щекотно (от  души чихает) Апчхи! Будем здоровы! Надо бы после обеда в парк сходить, крапивы нарвать.  С зеленью оно веселей. ( сует ей луковицу и нож) Порежь, его  пожалуйста меленько. А я пока картошкой займусь.
Нина –  (режет, плачет) Откуда у тебя только силы берутся. Мне вот уже и весна не в радость. А на картошку так просто сил нет смотреть… Ни под каким соусом…
Саша – Оля-ля – враг не пройдет. Крепись, - стипендия в понедельник. Получим деньги, отправим тебя домой отъедаться. Конечно, квартира – это вам не общага… Там всегда можно суп из топора сварганить на скорую руку. (колдует над сковородой) Берешь последнюю луковицу – и вперед по этажам. Главное правило – не просить много. Пару картофелин, ложку масла, сала кусочек… Там морковки подадут, здесь томатной пастой поделятся. Супчик получается, первый сорт.  Я помню, как-то целый месяц так побиралась. И ничего – даже поправилась.
Нина – А  у нас в общежитии парни зимой котов бездомных ловили и жарили. Говорили – вкусно…
Саша – (кошке, которая дремлет в кресле) Слышала Муркеза, будешь плохо себя вести пойдешь в жаркое… (гладит ее) Отъелась наша мурлыка на дармовых рыбьих хвостах… Вот кому две недели поста только на пользу пошли. А?… (кошка мурлычет)
Нина -  Я вот так не могу. Мне - стыдно. 
Саша – Просить – стыдно, а с голоду помирать нет?… Словно не среди людей живем…  Тебе, что для голодного лишнего куска жалко?…
Нина –Нет…
Саша – Ну так с чего ты взяла, что другие хуже?… Ты значит честно-благородно помрешь, а им потом всю оставшуюся жизнь мучатся, что помочь не догадались… Хотя для того, чтобы в городе с голоду умереть – большой талант нужен. Кошки, крысы, голуби кругом – лови, не хочу. В парках крапива растет, лебеда. А корни лопуха в жареном виде? Пальчики оближешь!. Ну о личинках майского жука я говорить не буду – это на любителя. Мне говорили если правильно приготовить... (замолкает, видя, что Нина болезненно морщится, вздыхает и машет рукой) Ээх… Беда с вами с гуманитариями… («подкалывает») Вот потому-то мы с тобой и сидим на голодном пайке – брезгливые слишком. А так, пошли бы, накопали во дворе червячков… Ну-с, где тут наш драгоценный кубик –(достает из кармана и бережно крошит над сковородой) Ммм… Нектар и амброзия. Пища богов.
Нина – Ян не звонил?
Саша – Ну, он ведь  не так уж давно уехал. Наверное, соскучиться, еще не успел. Соскучится – позвонит.
Нина – Ты думаешь он вернется?
Саша – Пиджак оставил. Куда ему деваться – вернется… 
Нина – Ты наверное очень скучаешь?…
Саша  - Я живу. Человек, Ниночка – как справедливо было замечено – не свинья. Ко всему привыкает.
Нина – А мне вчера Сережа звонил. Хочет приехать… 
Саша – Сережа – хороший человек. 
Нина – Знаю.. (неожиданно горько) Устала я Саша, от хороших людей. Плохих все-таки не так жалко… (Пауза) Послушай,  я давно хотела спросить, «Ли», это фамилия?…

(В это самое время заходит Ира и становится у входа за спиной у Нины. Она хорошо со вкусом и довольно дорого одета в руках у нее несколько вместительных пакетов).

Саша (спиной к  Ире и Нине)- Нет, «Ли» - это не фамилия… Не обращай внимания… Это была такая игра. Принцесса Ли из королевского дома Милевии... Серебренная чайка в лазоревом поле на французском щите… (Пауза) Глупая игра. (категорично, словно пытается кого-то в чем-то убедить) И хорошо, что она закончилась! (оборачивается держа сковородку в руках) Кар…(Замирает)Ирка! Вернулась! ( буквально швыряет сковородку на стол и кидается обниматься)
Ира – у меня ведь остался  ключ. Ну здравствуй, здравствуй дорогая. (целуются) Замечательно выглядишь. (Нине) Привет!
Нина – Я и не заметила как  ты вошла.
Ира – А я тихонечко, по стеночке… Что лохудра рыжая признаешь ? (Невидимая кошка урчит) Это все вам. (водружает на стол огромный пакет в котором что-то звякает).
Саша – Ну и ну (Начинает выгружать банки и свертки) Что случилось? Ты выиграла миллион в «крестики-нолики»? Где тебя носило все эти месяцы, пропащая ты душа? Хоть бы под Новый год заглянула.
Ира – Не суетись. (Расставляет еду на столе). Очень рекомендую ветчину и балык. Да, что ты стоишь как засватанная (Нине) налетай.  Экие вы у меня худющие… Аж с прозеленью. (Достает бутылку вина) Бокалы достань. (разливает) А где Ян?
Саша –  Неделю назад был в Киеве…(жует) Ну рассказывай. Не томи.
Ира –  Чего говорить… Я лучше  покажу… Алле-оп. (достает из кармана золотое кольцо и одевает его на безымянный палец правой руки). Вот. (явно наслаждаясь произведенным эффектом) Позавчера отгуляли. Вы уж простите, что не позвала… Но там такое было … Лучше не вспоминать.  Подарили нам стиральную машину и холодильник – огромный с двумя отделениями, я давно о таком мечтала. Только куда его теперь ставить...
Саша – Стоп, стоп, стоп… Ты с начала рассказывай, не с конца.
Нина – (придя в себя) – Поздравляю, поздравляю – (залпом выпивает вино, словно воду)
Ира – (с уважением) Однако…  Еще? (Нина кивает. Ира наливает ей еще вина.)
Саша – За тебя, Ирка!  Будьмо! Я вот не разу в жизни на свадьбе не была, бог миловал. Но, один-то раз наверное можно и потерпеть.
Нина – Весело было?…
Ира – Угу… Весело… Оказалось во всем городе невозможно найти приличной пары белых туфель. Две недели я их искала. Две! – Ты себе можешь это представить?
Саша – Нет!
Ира – Так убегалась по всем этим магазинам, что еле на ногах стояла. До сих пор хромаю. Все пятки в мозольном пластыре! Да, что ноги… У меня просто ум за разум зашел… Платье мы брали на прокат… А  туфли… В конце концов нашлись в одном магазине – (протягивает ногу)  совсем не то, что я хотела и дорогущие, но делать нечего, пришлось взять. 
Саша –  Да, так оно обычно и бывает… (Пауза) Где жить будете?
Ира -  У Валеры квартира на Салтовке. Думаю, через годик поменяем ее на двухкомнатную с доплатой. (Пауза) Оказывается, они с Андреем в один и тот же детский сад ходили, смешно правда?..
Саша – Забавно.
Ира – У меня защита, через три месяца, не забывай.
Саша – Вот я и говорю – забавно…
Нина –  (неожиданно настойчиво) Ты с ним счастлива?! Ты его любишь?! Или опять как всегда?..
Ира – (с досадой, но сдерживаясь, мол чего взять с убогой) Вы, Нина, кушайте конфеты… Не стесняйтесь.
Саша – (берет бутылку, чтобы разлить остатки вина, но обнаруживает, что одна рюмка стоит полная) -  Что за непорядок?… Девочки, кто недопил?
Ира – Это моя рюмка. Я не пью.
Саша -  Врачи запретили?… (останавливается пораженная до глубины души) Или?..
 Ира – (беспечно отвечая на невысказанный вопрос) Ага… Диплом – получу и в декрет. (Потягиваясь) Научная, часть у меня конечно не ахти, но если приду на защиту с пузом – неужто четверку не поставят? (Хихикает) У Сан Саныча семь лет назад  одна красавица прямо на экзамене возьми и начни рожать. Так достал беднягу дополнительными вопросами. С тех пор он пуганный стал, студенткам меньше четверки не ставит. Отыгрывается на парнях. (Пауза) Все по честному. Мне – прописку,  Валере ребенка. Представляете, он оказывается с восьмого класса мечтал о том, как женится, дети пойдут... А самому уже тридцать два.  Я ему говорю – где ж ты раньше был?! Я б тебе уже троих родила… Смеется. Вроде бы ладим пока. 
Нина – (она опьянела и зарозовела) Поздравляю Вас Ира поздравляю. Я, Вами горжусь! Можно так сказать? Вот человек – пришел, увидел, победил. Вы Саша так не можете, и я не могу, а Ира – мо-ло-дец. Я тобою Ирочка горжусь. Правда. Стало быть можно все-таки своего добиться?!
Ира –Если очень захотеть не то, что «своего» - чужого добиться можно. (чуть покровительственно) Это вовсе не так  уж трудно Ниночка… Вы попробуйте… У вас получится. (Саше) Но ты бы видела его родственничков на свадьбе…. Упились вусмерть. Мои впрочем тоже были хороши. Мать пошла причитать… А туфли, туфли в конце концов не такие уж и не плохие, правда? Бывают и хуже? Хотя хотелось другого совсем другого… Бог его знает чего хотелось... Выпьем Ли. Выпейте девочки и за меня тоже, красное вино очень полезно…  Гемоглобин и все остальное... Ну, ты же знаешь…

(Занавес)

Картина вторая 

(Глубокий вечер того же дня. Кухня) Саша и Илья, который заканчивает чинить кран.

Саша –  А ты действительно вернулся… Как и обещал. И даже кран починил. (Пауза) Помнишь наше новоселье?... Песенку эту дурацкую... Сам видишь, как с тех пор все переменилось.
Илья – Меня это не удивляет. Благородный муж не может быть счастлив, когда вокруг все катится в пропасть. Об этом еще Конфуций писал.(Саша отмахивается) Ты может быть и рада сделать вид, что ничего особенного не происходит. Но не можешь, и я не могу. Мы с тобою не так воспитаны, чтобы ликовать на пиру во время чумы.
Саша – Гадина, вот умерла. Мы ее ночью на школьном дворе хоронили… Три калеки криворукие. Хотя нет – криворукая это я… Ирина как раз очень ловко управилась. Никак не могу поверить, неужели саперы действительно роют землю саперными лопатками?…
Илья – Представь себе, да…
Саша – Не верю…. А впрочем жизнь  этом доме скучна как фильм с продолжением. Лучше всего пропустить сразу несколько серий и вырулить прямиком к свадьбе... Ну а как ты? Что твоя девочка?…
Илья – Ушла. Еще тогда в сентябре. (пауза) Сказала, что я нисколько ее не люблю и никогда не любил, расплакалась и собрала вещи.
Саша – А ты?
Илья – А я так и не  научился врать женщинам, что все хорошо. Стоял, молчал. Потом вздохнул. Сам не знаю с сожалением или с облегченьем.
Саша – Да… (Не знает, что сказать, внезапно замечает на столике маленькую проволочную корону с блестками, протягивает ему). Помнишь? Я нашла ее сегодня в платяном шкафу. Корона великой Милевии… (Одевает).
Илья – (кланяется) Ваше высочество!
Саша – (грустно) – Наше высочество… Нас ведь только двое осталось из старой гвардии, барон…
Илья ( смотрит на нее…порывисто) – Принцесса, умоляю вас, уезжайте. Вам здесь не место.
Саша – Куда, мой дорогой барон? Куда? От себя не уедешь.
Илья – Да куда угодно. В Израиль, в Германию, в Америку. Ученые нужны везде.
Саша – Ах да, ты ведь не знаешь… Я бросила аспирантуру…
Илья – Как?!
Саша – Молча.
Илья – Но зачем!?…
Саша – Два вопроса в этом городе мне ненавистны – Почему я до сих пор не замужем и отчего я все еще здесь… (Пауза) Я слабый человек, и в конце концов поступила бы  «как все» …и …  презирала себя бы потом до конца жизни.  Стать кандидатом наук и не уехать – это  уже подвиг. А я… У меня, к сожалению, слишком красивые ноги…
Илья - ???
Саша – Красивые ноги, короткие юбки… а хорошие колготки стоят уйму денег и рвутся в течение недели… Рвутся раз, другой третий и ты сам не замечаешь, как становишься в позу, начинаешь говорить «этот город» и «эта страна» в третьем лице, словно о ненавистной теще. И все только потому, что ноги… Предательство вообще очень мелкая и пошлая вещь… Самое страшное в нем – мизерность причин…
Илья – Прости, но ты ведешь себя как ребенок. Здесь ни ты ни твои дети никогда не будут чувствовать себя в безопасности. Хотя бы это ты в состоянии понять?
Саша – ТЫ говоришь мне о безопасности?
Илья – Я. Да я рисковал жизнью и черт знает чем только не рисковал. Но в конце концов мужчины и рождаются для того, чтобы умирать. В этом смысл настоящего, а не игрушечного рыцарства. Я для этого  рожден– для крови и грязи. Я, но не ты.
Саша – А для чего рождена я?  Жить из пустоты в пустоту?  Покупать дорогие колготки? ( горько) Мужчины рождаются, чтобы умирать – красивые слова… Как будто женщины живут вечно… (Пауза)  Ты хотел знать правду?. Это ты во всем виноват. Ты и такие как ты.  Это вы растолковали всем самым толковым моим однокурсникам, что смысл этой жизни в том, чтобы уехать.  Что не истину, избави бог, надо искать,  а позицию в западном университете. Что такое для вас вообще наука? Публичный дом для особо одаренных?!. Смотри, слышу я на каждом шагу, те кому повезло меньше, работают в турецких борделях… А ты могла бы уехать в Торонто, там университет…  Я не могу так жить, так мыслить и чувствовать… Мне противно. Тебе этого не понять! История как была продажной девкой, так ею и осталась, только ночует нынче в других постелях… Но у нас… У нас все было иначе! 
 Илья – «Все бабы - шлюхи»
 Саша (не веря собственным ушам) – Что?!
Илья – Это все «истины» одного порядка… История – девка, бабы… позволь воздержусь от повторения. Их изрекают люди, которые не успокоятся пока не обратят весь мир в публичный дом,  для того чтобы оправдать собственную низость. Чего я не ожидал, так это обнаружить тебя в их числе
Саша – Я…
Илья (перебивает) История – наука.  Женщина – венец творенья. Можно, конечно заявить, что девочки, которых продают на панель со школьной скамьи «сами» виноваты. Можно и про оболганную истерзанную историю сказать, что и она «сама»… Но слышать такие «выводы» от тебя….
Саша – Прости… Я сама не соображаю, что говорю. (пауза) И все-таки я не уеду.
Илья – Ты так сильно любишь его?…
Саша– (со смешком) О нет, уверяю тебя Ян здесь совершенно не при чем. (Пауза) Мы и видимся-то раз в два месяца… И все-таки я его люблю…(Пауза) Бедная Нина. Она так бурно радовалась Ириной свадьбе, что мне  в какой-то момент стало страшно.
Илья – Ирина, выходит замуж? Это новость.
Саша– Уже…  Это уже не новость.
Илья – Но при чем здесь твоя маленькая соседка?.
Саша – Видишь ли, это все чертовски несправедливо.
Илья – Ты веришь в справедливость? Смешно…
Саша – Нина верила... (прислушивается) Не шуми. Она беспокойно спит последнее время. (Берет с кресла невидимую кошку, садится в кресло, кошку кладет на колени.)
Илья – Я должно быть снова уезжаю на днях.
Саша – Далеко?
Илья – Далеко. Ищу работу по специальности, так сказать. Никому не нужны историки… Что ж зато наемники нужны всем! К чему копаться в архивах войн давно минувших, когда есть возможность оценить современные исторические перспективы лицом к лицу. Оптический прицел – отличная  вещь! Да и потом я всегда был уверен, что мужчине – стыдно умирать «естественной смертью», пока на свете существует несправедливость. 
Саша – Чечня?
Илья – Скорее Югославия. Говорят там хорошее вино…
Саша (грустно) – Наверное я должна что-то сказать… 
Илья – Не думай об этом.
Саша – Я должна… Но никогда не скажу. Откуда берется в людях готовность, одним словом переменить чужую судьбу? Я никогда не смогу …
Илья – Если бы все женщины думали так, род человеческий прекратился… Но… Когда женщина говорит «мы будем счастливы», кто сможет устоять перед ее уверенностью? Неужели ты никогда и никому не говорила «мы обязательно будем счастливы»?…
Саша (отрицательно качает головой) Я не женщина. Я много лет пытаюсь объяснить, но никто не верит…
Илья – Верю… Ты – не женщина. Ты принцесса. (Неожиданно очень нежно) Маленькая принцесса…
Саша – Царевна… Поцелует добрый молодец, обернусь лягушкою…(Пауза) Не смотри на меня так…
Илья – Как умею, так и смотрю…
Саша- Когда-то ты мог иначе…
Илья – Когда-то я первый раз попробовал водку и долго-долго отплевывался – какая гадость… Давно это было…(Пауза) Не бойся меня. Я скоро уеду.
Саша – Я  не боюсь.
Илья – Это правильно. Чего меня бояться, я мирный… (обнимает ее ноги)
Саша– Мухи не обидишь….
Илья – Не обижу… Никогда не обижал мух… (Зарывается лицом в ее колени)
Саша -  Это все неправда… Ну… Ничего я не бросала… (Илья поднимает голову, чтобы что-то сказать. Шум за сценой. Ли вздрагивает. В дверях кухни появляется Нина в ночной сорочке, в руках у нее пузырек, ее вид ужасен.).
Саша – Нина, что случилось?!… 
Нина (Оседая) – Я.. вот… – пузырек падает и катится.
Саша – Господи. – Таз, теплую воду и немедленно звони в скорую. (Илья молниеносно выполняет первые два поручения и исчезает в комнате. Саша подбирает пузырек). – Не знаю плакать мне или смеяться, бедная девочка ну кто же травится димедролом… (Трясет.) – Эй очнись!
Нина – Прости Ли я не хотела…
Ли – Конечно, конечно… Пей.
Нина – Что это? (Со страхом) Теперь я умру?…
Ли – Это вода. Не умрешь, но умоляю тебя, пей, а не разговаривай. (Нина делает пару глотков)
Нина – Это хорошо. Это не выход. Я поняла, это не выход… нет….
Ли –Молчи, молчи и пей, большими глотками пока  не вырвет. Вот так. Хорошая девочка (Нина склоняется над тазом ).
(Входит Илья)
Илья – Я дозвонился в скорую помощь. Сказали, поскольку случай срочный, будут в течение часа.

(Занавес)

Действие пятое

Та же кухня год спустя. Середина весны или даже начало лета. Переезд. Помимо основных персонажей на сцене присутствуют грузчики, которые выносят вещи из дальних комнат, а после принимаются демонтировать декорации так, что к концу действия на сцене останется только старый шатающийся стул и окно.

На сцене Нина, Саша и Ира. На столе стоит клетка для транспортировки животных. В ней как предполагается – сидит Муркеза. Из троих героинь меньше всего изменилась пожалуй Саша. Но сейчас она одета «по-походному» и в ней вместо обычной расслабленности чувствуется решимость человека собравшегося в дорогу.  Ира пополнела и «раздобрела», хотя возможно это только так кажется потому, что в ее облике появилось что-то неуловимо «домашнее» и она не похожа больше на драную подзаборную кошку, хотя так же остра на язык. Но какая-то невольная мягкость присутствует даже в самой ее грубости. Нина повзрослела, на смену полудетской хрупкости и неловкости пришла уверенность в себе и прохладная отчужденность, которая чувствуется даже в общении с дорогими людьми. Она вся словно покрыта блестящей морозной корочкой.

Ира (помогает Саше упаковать сумку) – Один переезд хуже четырех пожаров… А все-таки жаль. Веселая была квартирка. 
Саша – Как сказала Марина –  у нас будет бэбик, надо наконец что-то решать… Квартиру продадут Фимины родственники, а Муркеза отправляется  жить в Америку.  (Наклоняется к клетке) Надеюсь ее не будет тошнить в самолете. Все-таки двенадцать часов лететь.
Ира – (фыркает) Меня бы уже стошнило. Как вообще можно жить в стране, где 90% котов – кастрировано? Бедная наша киска… 
Саша -  Ну, наверное – это не единственное достоинство Америки…
Нина – У нас тоже кастрируют животных. Это удобно. У моей однокурсницы жил кот, Филипп. В честь Филиппа Морриса. Когда он подрос и начал драть обои и убегать из дома, и они решили его кастрировать. Теперь его зовут Филя  - добродушное и очень покладистое животное.  
Саша – Какой ужас. Кастрировать Филиппа Морриса… (Пауза)
Нина – (Смотрит на часы) Но где же Сережа, Я ведь так и в парикмахерскую опоздаю… 
Ира – Как вы там?… Договорились?…
Нина – Нормально. Сережа хороший человек, даже обидно. Но не в общагу же мне теперь возвращаться…
Саша – Плохого было бы не так жалко.
Нина – (пораженная) – Да – это ты очень точно сказала. Плохого было бы не так жалко…
Саша – Это не я сказала, это ты сказала.
Нина – Правда?… (задумчиво) Много воды утекло. 
(За окном раздается детский плач, Ира подходит к окну и кричит на распев)
Ира – Бу-блик!  Соска в правом кармане. Бутылочка с кашей в ногах.  (Муж очевидно о чем-то спрашивает ее и она выглядывается, чтобы лучше слышать) Что?.. Я скоро-скоро…Я помню, что кормить. По-омню… (отходя от окна)  Я его Бубликом зову… Дурость конечно. Но Валерой я кого угодно назвать могу… А Бубликом, только его – муженька… Ох девки, все про любовь врут… Стерпится слюбится.  Не ищите вы прынцев –  берите, что дают. Который твой – тот и единственный... (Нине) Сережка – парень хороший.  Хоть и москвич…Ну а родишь ему пацана, так и подавно… - век твой будет. (Пауза, вспоминает) Ой девочки, как же я ревела, когда мне Лёльку первый раз на руки дали. Лежу, к груди его прижимаю – счастливая, а слезы текут, текут, ничего поделать не могу. Счастье само по себе, а слезы сами по себе… И так хорошо… слов нет девочки, как хорошо…
Нина –  (принужденно) Я думаю о наших с Сережей детях, говорить пока несколько преждевременно. Скорее всего у меня вообще не будет детей.
Саша – С чего ты взяла?  Тебе по-моему рано еще паниковать…  
Ира – Бесплодие сейчас очень хорошо лечат. Со мною в палате одна такая лежала. Восемь лет не могла забеременеть, а потом бац и двойня… Все плакалась, что не прокормит двоих…
Нина – Девочки вы меня неправильно поняли, наверное. Я же не сказала, что не могу иметь детей... Просто… не нужны они  мне…
Саша –  (невольно) А Сережа знает?..
Нина – Ну с чего бы ему знать?… У нас пока еще не те отношения. И вообще…
Ира – Дети нужны всем. 
Нина – Раньше Ира ты по другому говорила… вырастешь, говорила – поймешь… Ну так вот,  выросла я …  (Пауза, Начинает говорить, совершенно спокойно холодным тоном) Знаете как иногда бывает, западет какая-нибудь глупая история в голову и все ходишь, думаешь о ней. У нас в городе женщину судили. Давно… я тогда еще в школе училась. Она трех своих детей задушила одного за другим в младенчестве. Умеючи, надо полагать, душила, никто не догадывался, ни соседи, ни родня, муж и тот ничего не знал. Жалели ее даже, скромная такая, была богобоязненная… Троих удушила, на четвертом попалась. На суде она так сказала – я – баба грешная, мне все равно в ад идти, в пламя неугасимое, а им ангелочкам крещеным за что жить да мучатся?… Детки, они прямиком к престолу Богородицы пойдут, пред светлые ее очи, может и меня окаянную у Владычицы вымолят… Все о последнем сыночке убивалась, которого у нее отняли. Пропадет – говорила, будет такой же грешник, как все. Не спастись ему в нонешние времена, времена последние… (Пауза) Сумасшедшая оказалась баба… (Пауза)  Конечно разные бывают обстоятельства, тебе вот в Харькове надо было остаться. Кому-то врачи советуют... Просто понимать надо… – родишь ангелочка, а вырастет все равно ублюдочек.  Ну а этого добра, кажется и без нас довольно… ( Пауза. Смотрит на часы) Простите девочки, но больше я так больше не могу. Если заглянет Сережа, передайте ему, что я буду ждать у театра без четверти семь. Пусть хоть туда не опаздывает. (Саше) Обоснуешься на новом месте, зови на новоселье.
Саша – Обязательно позову.
Нина – (Ире, извиняясь, но видно, что от слов своих она не отказывается) Ты Ира меня не слушай, я что-то слишком болтливая стала. Дети это наверное – хорошо. Только не для меня. Ну до встречи.
Ира – Пока.
(Нина уходит. Саша и Ира переглядываются).
Ира – Нда… Выросла девочка.  Страшно слушать… Нет, правда мне в какой-то момент просто жутко стала, не от слов даже, мало ли чего по дурости ляпнуть можно… Но как она об этом говорила… Точно рецепт пельменей рассказывала… (пауза) Я понимаю, отвесила ей жизнь плюху. Ну так ведь не она первая ни она последняя. Подумаешь… травилась… А кто на втором курсе не травится?! Помнишь, как я на кухне под новый год с девятого этажа сигануть хотела?.. Еле вы меня тогда удержали.
Саша – Помню.
Ира – Ну да, делала я аборты… Я и сейчас, сделаю, не поперхнусь, потому, что зародыш, чтобы ты там мне не говорила – это козявка...  Но я всегда знала – сейчас я делаю аборты, а потом буду рожать детей. Всему свое время.  А такая вот философия, что лучше их в колыбели душить… Она ведь добрая была девочка… Потому наверное так и страшно.
Саша – Нина сломалась.
Ира – Да брось, на чем ей было ломаться? На единственном паршивом аборте? Здесь тогда полгорода ломано-переломано.
Саша – А много ли человеку надо? У каждого своя мера зла. Кто-то человека убьет и не поперхнется, а другой о раздавленном таракане плачет, забыть не может.  У моих друзей сын  недавно рыбу есть перестал. Не может. Я сама видела, берет кусочек, смотрит на него и бледнеет. Потому, что это же – рыбка…  Ему перед этим родители на день рождения аквариум подарили.  (Пауза) Мне кажется Нина была именно из таких…  Ну и, что, что 18 лет… у нее сердечко было нежное, детское еще. Таким людям нельзя убивать. А ребенок… Это все-таки не головастик и не таракан…
Ира – Да, что ты о ней как о покойнице… Пока слава богу жива.  Авось оклемается еще…  Ты-то сама куда? Квартиру снимать будешь?
Саша (отрицательно качает головой) Я Ириша уезжаю… Сегодня вечером поезд. Только вот ключи отнесу да кошку отдам. (пауза)  
(Снова плачет ребенок)
Ира – (в окно) Бублик, ну чтоже ты поставил коляску на солнце… Идите погуляйте по школьному двору. Что?… Да скоро я, скоро… Подгузники внизу в синем пакете… (возвращается) Папаша… Но с подгузниками он ловко управляется… Молодец.  (Саше) Решила все-таки податься к своим в Израиль?
Саша – Нет, в Израиль я не поеду. (Медленно подбирая слова) Мне кажется, нужно быть в изгнании…  Я не могу этого объяснить, я даже выразить толком этого не могу… Но мне кажется долг всякого чуткого порядочного человека сейчас – быть в изгнании. А еврею, что не говори трудно почувствовать себя изгнанником в Иерусалиме… К тому же там стреляют в детей… (качает головой) Нет, не поеду…
Ира – (скептически) Ну и откуда же ты себя изгоняешь?…
Саша – Отовсюду… А иначе нельзя… 
Ира – (качает головой с выражением «какой бред», на лице) Может быть, я конечно чего-то не понимаю…
 (Вбегает запыхавшийся Сережа,  одетый в стиле «я из лесу вышел» и оглядывается с совершенно несчастным видом)
Сережа – Я, я конечно же опоздал?..
Саша – (смотрит на часы, которые вскоре после этого снимают со стены и уносят) –Минут на пятьдесят.
Сережа – Это все часы. Они остановились. Черт знает, что противоударные, непотопляемые, и… остановились.
Саша – (внимательно рассматривает часы, что-то подкручивает) Да нет, нормально идут. Может,  ты просто забыл  их завести?..
Сережа – Черт, а они механические что ли?… Я не посмотрел.  Я их прямо перед отъездом купил. Ну, что же это они… я ведь нормальным человеческим языком сказал, что мне нужны кварцевые часы.  Безобразие.
Ира – Подай на них в суд.
Сережа – (не замечая подковырки) И подам. Надо только просмотреть на свежую голову закон о защите прав потребителя. Наверняка найдется к чему придраться. А где Ниночка?
Саша – Ушла в парикмахерскую. Сказала, что будет ждать тебя около театра.
Сережа – Господи я так рад. Так рад… (оглядывается и осознает, что в кухне что-то не так) А ты, что же тоже переезжаешь?... А я и не знал.
Саша – (несколько озадаченно) Ну… наверное, можно и так сказать.
Сережа –  (ликуя) Ниночка разрешила! Разрешила наконец, чтобы я снял для нее квартиру…  (уточняет) То есть квартиру я снимаю как бы для себя, а она будет за ней присматривать. Правда, я ловко придумал?
Ира – Ну ты у нас известный ловкач…
Сережа – Мне ведь нужна квартира по работе, так?… Но оставлять ее без присмотра – нельзя, я ведь неделями бывает в Харькове не появляюсь.. За это время дом десять раз можно обчистить, известны случаи…  Если Ниночка согласится жить в этой же квартире  (в отдельной комнате разумеется) и присматривать за ней в мое отсутствие, то чрезвычайно меня обяжет… И никакая это не благотворительность, а нормальный взаимовыгодный обмен… (жалуется) Я прямо взмок, пока все это ей растолковывал… не на одном судебном процессе так не выкладывался. (жалобно) Шурка скажи, как ты думаешь, есть у меня хоть какой-нибудь шанс?
Саша – (кривя душой) – конечно Сереженька.
Сережа – (хвастается, как мальчишка) Мы сегодня в театр идем. Ниночка сначала отказывалась, но я же видел, что на самом деле ей очень хочется пойти. Она, бедняжка, никак не как не могла поверить, в то  что двадцать долларов за билет это не бог весть какие деньги… В конце концов я объяснил, что давно мечтаю  посмотреть этот спектакль, но ненавижу ходить по театрам один (страшным шепотом) Девочки выручайте! Я костюм оставил в Москве. Не могу же я вот в этом идти в театр?… Что делать?
Ира – За такие деньги в театр не то что в камуфляже, голышом можно сходить.
Сережа – Ира не надо так шутить. Я же не один пойду, я же с Ниночкой пойду. На нас люди оглядываться будут. Она же меня возненавидит. Вы не представляете насколько это важно для женщины, чтобы мужчина рядом с нею смотрелся «на уровне».
Ира – Конечно… Куда нам темным…. (Саше) Ну что спасем погорельца? (уходит в комнату, где до этого жила оставив дверь приоткрытой)
Саша – Я бы с удовольствием, но как?… (критически оглядывает Сережу) Ботинки вполне приличные, особенно если почистить. Могу одолжить тебе пару чистых носков.
Сережа – Едва ли они изменят э.. ситуацию в целом…
Саша (разводит руками)
Ира – (еще из комнаты) Сейчас – сейчас. Вот. (триумфально обрушивает на середину кухни кучу тряпья) Я – не жадная, я экономная. Так –так-так (копается). Ну Славкины велосипедные бриджи для тебе ни к чему… А в от это… прикинь – (подает ему брюки. Сережа неловко прикладывает их к себе) Блеск. То, что надо. И даже не очень мятые… А.. вспомнила там в кармане дырка была, я ее так и не зашила. А вот рубашка…  (протягивает) Хорошая рубашечка – пестренькая правда немножко… Но в твоем положении выбирать не приходится. (поднимает глаза) Ты еще здесь? А ну марш переодеваться за сервант. Времени уже между прочим без пятнадцати шесть. 
(Сережа бежит за сервант, но только он начинает переодеваться, грузчики хватают сервант и уносят)
Сережа – О господи.
Ира – (покатываясь со смеху) – В комнате, в комнате спрячься… Ой ребята не соскучишься с вами… (бежит к окну) Сейчас я, сей-час! Ну можешь ты его еше минут десять чем-нибудь занять?… Погремушка в левом кармане… Что?… Покакал?… Ну слава богу, что покакал…Ты подгузник переменил?… Вижу. Молодец Бублик! Так держать.
(входит Сережа в рубашке и брюках сидят они вполне прилично, но ощущение «чужого плеча» все-таки присутствует) Ну совсем другое дело! (копается) Эх беда, галстука, галстука у меня нет.
Саша – Погоди. (ловким движением стаскивает узенькую черную ленточку, которая придерживала волосы и завязывает ее у Сережи на шее) Смотри, чем это тебе не галстук?
Ира – Блеск. Просто блеск.
Саша – (после недолгих, но мучительных раздумий снимает со шкафа пиджак оставленный Яном) Ну-ка примерь. Я  его правда так и не постирала…
Ира – Как раз.
Саша – (решительно) Стало быть, забирай. Мне он теперь все равно без толку…
Ира – (тянет) Ах так вот оно стало быть что… Одобряю!
Сережа – Спасибо, спасибо девочки. Ну, я по бежал. Мы ведь еще увидимся, правда?
Саша – Конечно увидимся Сережа…
Сережа – Приходите на новоселье!
(Сережа убегает)
Ира – Вот чудо в перьях… (Саше ) Молодец Шурка.
Саша – (удивленно) Что?
Ира –  Про изгнания всякие – этого я темная не понимаю…,а за то, что с Яном решила наконец развязаться – хвалю. Молодец. Для этого и на край света уехать не жалко. Сколько лет он уже тебе голову морочит? Пять, семь? Пора бы и честь знать.
Саша – Ну конечно и Ян тоже… Ведь нельзя же все время думать только о себе…
Ира – Это ты-то думаешь только о себе?… Ой насмешила. Да если бы ты хоть вот столечко о себе думала у меня бы за тебя душа не болела.
Саша – (с некоторым удивлением) Но ведь это я во всем виновата.. Неужели ты так и не поняла? С чего вы взяли, что все эти годы я была несчастной замордованной жертвой?.. Я жила, так как мне было удобно. Ну да – без прав… Но ведь и без обязанностей! Вот пиджак за полгода, так и не собралась постирать… Ну приедет раз в два месяца, поплачется… Мне твои истерики и то больше хлопот доставляли… Очень удобная позиция. И совершенно бессовестная.
Ира –  (качает головой) Нет все-таки ты с этими кошками свихнулась… Это ж надо все так на изнанку вывернуть …
Саша – Разбаловала я его – твоя правда. Опять же, потому, что удобно. Балованный, ну куда он денется?… Где вторую такую найдет… Покатается, покружится, да и вернется. Не в Китае живем… и даже не в России. Сколько там той Украины? Мудрено не вернуться. Он меня может и не любил никогда, а возвращался… Потому, что привык. Потому, что удобно.  Я его близко к сердцу не принимала, а он меня…  Ведь страшно, Ира тридцать пятый год человеку, а он все мальчишечка – пустоцвет. Ведь и моя в этом вина. Может не поздно еще... Некому будет баловать, выучится любить. Ведь не пустышка же он… Уж я то знаю… (пауза) Да, ты ведь не слышала, наверное. Илюша умер.
Ира – Кто-кто?
Саша – Илюша, Илья. Где-то в Сербии. Где похоронили, точно никто не знает. Знают только, что убит. 
Ира – (машинально крестится) Царствие небесное. Хоть и не любила я его… 
Саша – А его никто не любил. Мы все больше простых да веселых любим, а он непростой был человек. (Пауза) Я ведь и защитилась-то в конце концов только из-за него. Год назад я уж и документы из аспирантуры забрала… А потом с ним поговорила – вернула. (пауза) Один мудрец  говорил, что страшный суд заключается в том, что человек станет лицом к лицу с Любовью и со стыдом поймет, что ему нечего на нее ответить.  Илья – это и был мой страшный суд, прямо здесь на земле. (Припоминает) Он сказал, что собирается в Сербию. А я промолчала, хотя наверное должна была, что-то сказать… Я могла еще что-то изменить. Или не могла?… Теперь, я уже никогда этого не узнаю. И он уехал в конце концов… И… не вернулся.  А я поклялась, хотя бы защитить эту проклятую диссертацию. И защитила… Он так хотел, чтобы я занималась наукой… Это все, что я могла сделать для него… Как стыдно…
Ира – Все- таки слишком ты умная Шурка… И ум у тебя какой-то дурной. Тебя послушай, так ты кругом самая виноватая… Может и войну в Югославии ты развязала, а?.. Только не признаешься пока… Проще надо быть, проще … (растроенно) Ну тебя… Езжай с Богом, твоя правда – сколько там той Украины… Вернешься…
Саша – Пора наверное, скоро темнеть начнет…
Ира – Будешь еще сюда возвращаться?
Саша – А зачем?… Отдам Муркезу и на вокзал.
Ира – Дай я ее хоть на последок подержу (берет у нее клетку). Давай рыжая, покажи этим американским кастратам, что такое горячая хохлацкая кошка… (идет к выходу)
Саша – (Запирает двери в комнаты  и проверяет на последок) Газ перекрыт, вода выключена, свет не горит.  (Останавливается на пороге) Ну… - до свидания… Я не знаю, что в таких случаях полагается говорить… До свидания – дом. ( Уходит. Слышно как в замке поворачивается ключ)

Уходят – меркнет свет – это наступил вечер. 
Скрип и стук окна. Оно сперва не поддается, но затем шпингалет размыкается и окно расспахивается. Ян привычным ловким движением перемахивает, через подоконник. В руках у него букет цветов

Ян (отряхиваясь) – Ну, что за странная, противоестественная привычка держать мое любимое окно закрытым?…  Осенью или зимой это еще можно понять, но летом?…
(оглядываясь) Ау… Есть тут кто-нибудь?… Так… Похоже я еще и не вовремя… Муркеза, девочка моя, но хоть-ты-то скрасишь мое одиночество? Кыс-кыс-кыс? (приглашающе) У меня кажется еще оставался бутерброд с печеночной колбасой… (прислушивается. возмущается) Черт, знает, что – совершенно разбаловали зверя. Куда это годится… Кол-ба–са… Ты слышишь, животное?.. Кол-баса… Ну погоди, кошка, я тебе это припомню. Так… Выключатель должен быть справа от окна… (передвигается на ощупь) Вот. (несколько раз щелкает выключателем – результатов ноль).  Нда.. никогда мне не нравились эти пробки…  Или все-таки лампочка перегорела?…( На ощупь находит двери в комнату и убеждается, что они заперты). Нет определенно пока меня не было, в этом доме поселилась мания преследования… Чтож, так даже интереснее… (На ощупь находит стул и радуется ему как родному. Декламирует) «Вот это стул на нем сидят»… (при попытке сесть на него стул опрокидывается, Яну чудом удается избежать падения. Смирившись с судьбою, он опускается на пол и устраивается по-турецки, букет лежит у него на коленях. Несколько мгновений он молчит, а потом начинает разговаривать с Ли )
-	Любимая… Возвращайся скорее…  Я конечно сам виноват и в этой темноте и в том, что тебя нет дома…  Свалился как снег на голову…  Сказать тебе, что ты произнесешь, обнаружив меня на кухне?… Нет, ты не закричишь, ты у меня храбрая девочка. Ты всего лишь вздрогнешь услышав мой голос потом вздохнешь вот так (Ян изображает глубокий вздох) и скажешь «ты меня до инфаркта доведешь»… И я снова почувствую себя маленьким бессовестным «двоечником»… Знаешь почему, я так редко звоню тебе?   Ты у меня здесь… (тыкает куда-то в область грудины. Каламбурит.).  Ты у меня в печенках сидишь, моя дорогая. Ну и в сердце… Конечно же в сердце, куда же без него. Маленьким таким комочком пульсируешь под кожей… Но ведь не станешь же каждый день названивать cюда. (показывает на свой живот) Но ведь не станешь же каждый день названивать себе под кожу… Да хотя бы даже и сердцу… Ведь это в порядке вещей, что оно с тобой… Вот я и не звоню. Знаешь, в какой-то момент, когда я понял КАК именно ты мне близка, я испугался. Правда… Я всегда был порядочным шалопаем, а пустить другого человека себе под кожу, это какую же смелость надо иметь… И… я .. я пытался от тебя убежать… Правда, только не смейся… И не плач, пожалуйста… очень тебя прошу. Я уходил и думал, ну теперь то уж точно навсегда…  А потом все равно возвращался. Потому, что без тебя – это не жизнь. Так… «мнимые понарошки»… А ты не разу меня не попрекнула. Только смотрела грустно и говорила «хорошо»… И от этого «хорошо»… мне  становилось совсем не хорошо, словно я сам себя бил молотком по пальцам, и я снова убегал… и опять возвращался, и снова… Так вот весь последний год и пробегал… как дурак с помытой шеей. А ты ждала. Знаешь… Нет конечно, ну откуда тебе это знать… Надо, чтобы жизнь перевалила за тридцатник, чтобы похороны пришли на смену свадьбам в качестве основного повода для застолья, ну а не похороны, так проводы… хрен редьки не слаще… говорят же «он ушел от нас в большой бизнес», ну чем не некролог…  Только тогда, на полпути между неизбежным детством и неизвестной старостью понимаешь, как это важно, чтобы тебя ждали. Чтобы где-то горело окно – для тебя и ради тебя… Поэтому-то мне так и страшно сейчас здесь в темноте. Но – это пустое, это пройдет… Ты главное  возвращайся поскорее. Потому, что видишь ли я вернулся, чтобы сказать… Нет.. не так… Я вернулся, чтобы остаться. Видишь даже цветов приволок… Ну, чтобы все не хуже чем у людей. А говорить… говорить, я если можно ничего не буду. И так уже столько лишнего переговорено. Я просто сяду, так, чтобы ты никак не смогла миновать меня и положу перед собою эти цветы. Я просто буду учиться ждать… Как ты все эти годы ждала меня. Я буду молчать. Пусть это будет сюрприз…
(Занавес или Эпилог)

Эпилог (Необязательный как всякий хеппи-енд)

Ян задремал – свет на сцене сначала совершенно погас, а затем напротив начал разгораться знаменуя начало нового утра. Ян просыпается от шороха за спиной, резво оборачивается и обнаруживает Ли, которая спускается с подоконника.
Ян – (шепотом) – А почему, через окно?…
Саша – (вздрогнув от неожиданности, отвечает тоже шепотом) – Потому, что у меня нет ключей…
Ян – А куда ты дела свои ключи?…
Саша – Мы здесь уже не живем…  Тебя долго не было… Эту квартиру продали в конце концов….
Ян –  Понятно. И где ты теперь?
Саша – Я?… Нигде… (поясняет) Я уехала.
Ян – Далеко?
Саша – (пожимает плечами) – Еще не знаю. Там видно будет, куда. 
Ян – (которого разговор явно забавляет, наклоняет голову) И все-таки, почему через окно? Неужели мой дурной пример оказался столь заразительным?…
Саша – Я… я вернулась… (протягивает руку и берет с полочки ту самую маленькую проволочную корону, которую мы видели на ней в 4-м действии) Вот. (одевает корону на голову, в сочетании с джинсами и рубашкой вид у нее совершенно дурацкий) Это ведь ты сделал… Помнишь мы сидели, ты выгибал все эти проволочки, камешки прилаживал, и смеялся, что заделался на старости лет игрушечных дел мастером.  И Милевия тоже… Я… я не хочу, чтобы кто попало, рядился в мою корону.
Ян – (серьезно) – Похвальное нежелание. (Саша делает шаг к окну) Эй, ты куда?..
Саша –  (беспомощно, потому, что с того мгновения, как она увидела Яна она понимает, что будет, как он захочет, но все-таки пытается трепыхаться) Я на поезд опаздываю.
 Ян – (пододвигается и делает приглашающий жест) Я тебя люблю.
Саша (подходит, и присаживается чуть в стороне) Думаешь все так просто, приехал, сказал… и все. Я хочу уехать. Начать жизнь сначала. С чистого листа!
Ян – Ты можешь начать жизнь с меня. Обещаю, я буду самым белым, самым чистым листом, который только можно себе представить. Ты сможешь сделать из него все что захочешь. Самолетик, например, или кораблик. (Заметив что Ли невольно улыбнулась) Ну я не знаю на что еще может сгодиться чистый бумажный лист после того как туалетная бумага перестала быть дефицитом… (передвигает к ней увядший букет цветов) Это тебе.
Саша – Спасибо. (Пауза) Илья умер.
Ян – Да, я слышал.
Саша – Он очень меня любил, очень. А я его нет. (сидит поникшая)
Ян – (подбирается у укутывает ее своим пиджаком и обнимает бережно, как ребенка) – Ну, что же, что же делать любимая… Я тоже очень- очень тебя люблю… Только я к сожалению еще жив… Но ты же сможешь… сможешь мне это простить… Право же это не  единственный и даже не самый главный мой недостаток….
Саша –  (сдаваясь)Ты все-таки купил себе новый пиджак?…
Ян – Молчи… Пусть это будет сюрприз.